Чем обусловлено строительство скальных храмов и гробниц в древнем египте


I. Строительство храмов и гробниц

I. Строительство храмов и гробниц

Рассмотрим египетское искусство на примере храмов и гробниц, с точки зрения строительных материалов, планировки и убранства.

Материалы

В древнейшие времена камень в строительстве не использовался. Из деревьев, произраставших в стране, можно было получить лишь небольшие балки – они составляли каркас легких конструкций, стены которых плелись из тростника, лотоса и папируса. Самыми древними украшениями были пальмовые листья и цветы папируса, закрепленные на стенах и колоннах. Позднее, в каменных сооружениях, эти украшения копировались. Одной из самых значительных персон при Тинитском и Мемфисском дворах был царский плотник (medeh).

Затем строительным материалом стал ил, смешанный с соломой. Этой смесью заливалась дощатая опалубка. Затем она утрамбовывалась, а после того, как высыхала, доски удалялись. Кроме того, изготовлялись кирпичи, высушиваемые на солнце (в печи они никогда не обжигались). Первый метод позволял «формовать» (qed) гладкие и прочные стены, прямые или закругленные, при условии, что они были толстыми и сужались кверху. Каменщики-формовщики (iqedu) совершенствовали свое искусство, придумывая новые формы – закругленные в верхней части стены, житницы с низкими круглыми сводами (рис. 59 и илл. 22), куполообразные часовни, известные нам главным образом по изображениям.

Кирпич представлял собой прямоугольный легкий материал, пригодный для любых видов работ. Кирпичные стены, которые были тоньше стен из ила, украшались выступами и нишами (рис. 41). Наиболее хорошо сохранившимися образцами подобного рода строительства являются тинитские гробницы (таким же образом украшены шумерские кирпичные сооружения). С древнейших времен египтяне умели возводить ложные своды из кирпича, в которых каждый последующий ряд перекрывал предыдущий. Позднее египетские строители стали строить полукруглые цилиндрические своды и даже купола на парусах. Стены из ила, хрупкие в углах, защищались связками тростника, размещенными в точках наименьшего сопротивления.

Обтесанный камень стал новым строительным материалом. Ко времени правления Усафаиса (I династия) и Хасехемуи (II династия) уже использовались известняк, песчаник и гранит. Священные и царские сооружения теперь «отливались в камне» (qed iner). В Тинитский период царствовал кирпич, а уже начиная с IV династии огромного прогресса достигло каменное строительство – из гранита возводились пирамиды, храмы Солнца. Зодчие и мастера, воздвигая эти грандиозные сооружения, достигли такого уровня мастерства, который пока никому не удалось превзойти. При IV династии желание строить прочные здания колоссальных размеров привело к использованию огромных блоков. Позднее монолиты стали применяться главным образом при создании обелисков, статуй царей и саркофагов. В эпоху последовавшую после Древнего царства в строительстве использовались прямоугольные блоки среднего размера, они укладывались правильными рядами, как кирпичи.

Каменные сооружения сохранили некоторые черты, присущие постройкам из дерева и ила, то ли в силу установившегося порядка, то ли в силу уважения к традициям. Стены, вертикальные изнутри, снаружи имели откосы, необходимые при возведении глинобитных стен, но не требуемые в случае применения камня. Торус, полукруглый фриз, перехваченный скульптурной связкой, напоминает связку тростника, защищавшую углы стен глинобитной постройки, и является сугубо декоративным. В верхней части стен листья уже не крепились, теперь карниз высекался из камня, воспроизводя изогнутые пальмовые листья (рис. 41; илл. 9б; 42; 45). На фасадах часовен и в гробницах имитировались выступы и ниши, характерные для кирпичных сооружений.

Наконец, каменные колонны, первоначально квадратные или цилиндрические и гладкие, как деревянные столбы, превратились в «растительные» колонны, предмет гордости архитектуры эпохи фараонов.

Рядом с гладкой колонной, не имевшей основания и несущей архитрав без верхней части капители, как в храме Сфинкса, в 2900 году до н. э., в правление Джосера появляется цилиндрическая граненая колонна с каннелюрами, увенчанная дорической капителью, с двумя длинными рифлеными листьями, свисавшими вдоль колонны[342]. Этот неожиданный и уникальный образец, объединявший элементы будущих дорического и коринфского ордеров, дает представление об изобретательности домемфисских скульпторов.

В течение следующих столетий предпочтения зодчих изменились. Появилась цилиндрическая колонна, гладкая или граненая, количество граней которой варьировалось от восьми до двадцати четырех. Основание колонны, увенчанной дорической капителью, было шире, чем ее ствол. Затем пришел черед колонн, подражающих формам растительного мира (илл. 47, 48): 1) пальмовидная колонна – стилизованное пальмовое дерево с гладким округлым стволом, увенчанное капителью из девяти пальмовых листьев[343]; 2) лотосовидная колонна в виде пучка из четырех – шести круглых стеблей лотоса, стянутого жгутом и увенчанного распускающимися цветами, часто окруженными бутонами[344]; этот ордер использовался в Древнем царстве, в Фиванский период о нем забыли и вновь вспомнили уже в эпоху Птолемеев; 3) папирусовидная колонна – главный египетский ордер, использовавшийся наиболее часто. Колонна состояла из шести – восьми пучков стеблей папируса, окруженных у основания листьями тростника. Эти стебли имели треугольное сечение, характерное для папируса. Капитель выполнялась в виде распустившихся или закрытых цветов. В эпоху Нового царства колонна упрощается. Один стебель формирует ствол без каннелюр, капитель выполнена в форме цветка, напоминающего опрокинутый колокол или закрытого.

В храмах Греко-римского периода зодчие, вдохновленные новыми архитектурными изобретениями греков, такими как капитель из листьев аканта, создали сложный стиль – цветы лотоса, папируса и лилии, открытые или закрытые, поднимаются из пальметт, виноградных листьев и бутонов различных цветов[345]. Капители представляют собой огромные букеты, расцвеченные яркими красками, как в предшествующие периоды (илл. 47).

Так, дерево, почва, камень и флора Египта обеспечивали строения материалом и декоративными элементами. Но планировка сооружений определялась религиозными соображениями, религия побуждала к стилизации декора и раскрытию глубинного значения здания.

Планировка храмов и гробниц

Когда фараон решал построить святилище, он обращался к Книге основания храмов, которую, как считалось, написал бог Имхотеп. В назначенный день царь, при помощи жрецов, выступавших в роли богов, чертил линии стен, выкапывал углубление в земле, формовал кирпич, закладывал его в основание будущего храма, а под камень клал инструменты, талисманы и таблички со своим именем – напоминание о том, что храм построен людьми в честь богов (об этом ритуале, совершавшемся еще при I династии и дожившем до Римской эпохи, рассказывает Палермский камень).

Зодчие и каменщики трудились под руководством верховного жреца Птаха (покровителя искусств), носившего титул Великого начальника строительных работ (ur kherp hemut).

Таким образом, строительство находилось под неусыпным религиозным контролем. Планировка храма вдохновлялась догмами и менялась вместе с ними.

Тинитский храм представлял собой простое плетеное строение, перед ним располагалась изгородь, а у входа – две эмблемы в виде знака neter (бог). При V династии храмы Солнца (рис. 46) в архитектурном плане развития практически не получили. Обелиск в открытом дворе, жертвенник, сосуды для возлияний и небольшая ризница для жрецов – вот и все составляющие культа. Святилище было лишено земного декора, поскольку предназначалось богу, жившему главным образом на небе.

После демократической революции Осирис стал отождествляться с Ра, соответственно трансформировалась и планировка Фиванского храма, которая с той поры и до самого заката египетской цивилизации оставалась неизменной. Храм строился для человека-бога (Осириса) и для бога небесного (Ра). Таким образом, он должен был подходить для небесного и земного существования.

Планировка храма. Подобно дворцам царей и домам состоятельных людей, храм состоял из трех частей, ведущих человека от социальной к семейной жизни, от внешнего мира к уединению (илл. 42, 43, 44, 45).

1. Дверь во внешней стене ведет в открытый двор, куда могут пройти друзья и гости. Дверь храма, как правило, отличается колоссальными размерами, по обеим сторонам возвышаются башнеобразные сооружения, образующие то, что мы вслед за греками называем пилоном (египетский bekhent).

Внутри располагается просторный прямоугольный двор, нечто вроде закрытой площадки, заливаемой солнцем. Укрыться от его палящих лучей можно лишь в узкой галерее на колоннах, протянувшейся по периметру двора. Это пространство (uskhet), занимающее всю ширину здания, открыто для посетителей, набожных или просто любопытных, и является публичной частью храма.

2. Затем следует второй uskhet, отличающийся от первого наличием крыши, поддерживаемой колоннами (отсюда греческое слово гипостиль). Аналогичное помещение служило хозяину дома столовой и гостиной. Воздух и свет проникают сюда лишь через дверь и отверстия в верхней части стен, под самой крышей. Мы находимся в личных покоях, куда допускаются только близкие. В храме это гипостиль, зал с колоннами, прохладный и полутемный. Здесь бог совершает свое «восхождение» (kh?), то есть являет себя верующим в образе статуи. Здесь он принимает пищу, то есть доставленные ему приношения (hetep). В большинстве храмов есть два, а то и три последовательно расположенных гипостиля: «большой зал восхождения» (uskhet kh?), «большой зал приношений» (uskhet hetep), иногда этим залам предшествует «аванзал» (khent). В эту часть храма допускаются только жрецы и некоторые верующие, Чистые (u?bu). У входной двери – надпись: «Те, кто входит сюда, должны быть чисты».

3. Наконец, мы попадаем в небольшой зал, закрытый со всех сторон, с одним лишь отверстием – дверью. Это самая сокровенная часть дома – гарем, спальня, войти в которую могут лишь хозяин дома и члены его семьи. В храме это «секретное место» здания. В центре, на главной оси располагается нечто вроде крепости, с прочными стенами. Попасть сюда можно только через дверь. Это место обитания бога, «место, о котором никто не должен знать» (khem, skhem), адитон (adyton). Здесь, в гранитном ковчеге или в камере священной ладьи, «что хранит сокровища бога» (utest neferu), пребывает «живой образ» бога в виде символа или статуи. Как правило, ладья располагается на пьедестале, в первом святилище, перед статуей. Это истинная святая святых, «Великий дом» (per-ur). Святилище огибает коридор, в который выходят различные помещения – молельни, хранилища приношений и священной утвари, а также камеры для совершения неких тайных ритуалов. Никто не может войти в «таинственные помещения», за исключением царя и жрецов, исполняющих свои обязанности.

Такова планировка дома, в котором человек-бог жил среди своих созданий (илл. 42). С Фиванского периода до римских времен это сооружение воспроизводилось тысячи раз, некоторые из копий были невелики, другие поражали своими колоссальными размерами[346]. Египетский храм с его огромными стенами, ровную поверхность которых не нарушают ни отверстия, ни лепные украшения, прекрасно гармонирует с размытыми, пологими линиями утесов, возвышающихся над долиной. Здесь зодчий, наученный природой[347], создал сдержанный, мощный стиль, воплотившийся в «вечных памятниках».

Узаконенное религиозными догмами деление храма. Кроме всего прочего, зодчий должен был помнить, что его храм станет местом обитания бога Солнца, творца Вселенной.

Рис. 72. План дворца в Эль-Амарне. Снизу вверх: 1) внешняя стена с массивной центральной дверью; 2) открытый двор, окруженный галереей; 3) колонный зал для принятия пищи и приемов; 4) личные покои, спальня (справа)

Храм, дом Демиурга, является уменьшенной копией Вселенной. Его пол – это земля Египта с ее равнинами, возвышенностями, водами, растительностью и живыми обитателями[348]. Цветы и деревья вырастают из настоящей или воображаемой земли, поднимаясь к открытому небу во дворе или в виде пальмовидных, папирусовидных или лотосовидных колонн поддерживая небесный свод в гипостиле.

Потолок гипостиля и святилища – это стилизованное небо. Оно окрашено в синий цвет, усыпано золотыми звездами, здесь можно увидеть богов в их ладьях, начальников, повелевающих тридцатью шестью частями неба, а также божества зодиака. Здесь реют огромные стервятники с распростертыми крыльями, символизирующие защиту. В центре парит крылатый диск Солнца.

Этот Демиург – бог-Солнце, Атум, Ра, Харахти, выступающий под различными местными именами. Следовательно, храм – это солярное сооружение. Его ритуальная ориентировка обращает фасад на восток. Таким образом, храм располагается на оси восток – запад, следуя за ходом солнца. На практике было обнаружено лишь несколько сориентированных подобным образом храмов, например храм в АбуСимбеле. В теории же предполагалось, что лик бога, пребывающего в святая святых своего храма, должен быть обращен на восток. На левой стороне двора (слева, с точки зрения бога, чье лицо обращено к входу в храм) иногда помещается алтарь, к которому на рассвете приходил жрец, чтобы поклониться восходящему солнцу; вечером он обращался в сторону солнца заходящего. Теоретически (даже если это и не воплощено на практике) солнце должно было вставать между башнями пилона на востоке.

Рис. 73. Храм Хонсу в Карнаке. Рамсес III.

А. Пилон и открытый двор с галереей. Б. Гипостильный зал. В. Святилище на ладье. Г. Холл. Д. Святая святых (статуя)

Жрецы говорят, что две башни – это Исида и Нефтида, «две великие богини на Восточной стороне неба» (Тексты пирамид, § 2200). На стенах храмов эпохи Птолемеев можно прочесть:

«Пилоны подобны двум Сестрам, поднимающим солнечный диск. Одна сестра – Исида, другая – Нефтида. Они держат крылатый диск Бехдета, когда он сияет на горизонте», «Каждое утро Солнце восходит на небе и опускается на две руки Исиды и Нефтиды. Солнце восходит на небе в облике Хепри и пересекает небесный свод». Перед пилоном возвышаются два или четыре обелиска, «освещающие Две Земли подобно Солнцу», они возвещают, что храм находится под защитой этого камня, древнего дома Солнца.

Кроме того, планировка храма соответствует воображаемому движению Солнца, олицетворяемого богом, пребывающим в святилище. Как и на настоящем небе, здесь есть горизонт утра, зенит и горизонт вечера. Небольшой, мрачный адитон – это ущелье в Аравийских скалах, погруженное во мрак перед рассветом, из которого встает Солнце.

Текст гласит: «Ра рождается каждое утро; это место его рождения подобно небесному горизонту». Слабо освещенный гипостиль предоставляет больше простора солнечным лучам.

Солнце уже не на горизонте; уже можно увидеть «небесный свод… поддерживаемый колоннами из папируса, лотоса и пальмы, подобно тому как четыре божества четырех сторон света несут на себе небо». Затем Солнце приходит в открытый двор «подобно Нут [Богине Неба], рождающей свет».

Это безбрежная небесная равнина, открытая солнечным лучам в прекрасные утренние часы. В полдень Солнце стоит над пилонами, поддерживающими его в воздухе, оно в апогее своего могущества. После полудня Солнце проходит те же этапы, но в обратном направлении. Заходящее светило посещает двор, гипостиль и адитон – каждое из помещений все меньше и мрачнее предыдущего. Солнце возвращается в адитон, теперь именуемый его западным горизонтом, и опускается на протянутые руки жреца-царя. «Ночью, до рассвета следующего дня, оно покоится в святилище».

В своем дневном путешествии бог делит свой храм на две области, подобно тому как настоящее Солнце делит небо.

То, что располагается слева от Солнца, когда оно покидает святилище, образует Восточную сторону (примыкающую к Югу) храма и неба – владения восходящего солнца, Ра, бога жизни. То, что находится по правую руку, образует Западную сторону (примыкающую к Северу) – царство заходящего солнца, Осириса, бога смерти и владыки некрополей[349]. Центральную область между двумя сторонами можно сравнить с зенитом.

Зодчий соблюдает эти теологические законы со скрупулезной точностью. Он стремится претворить их в жизнь при помощи планировки храма, особенно это касается «святая святых». В некоторых храмах слева от святилища находятся помещения, в которых бог проявляет себя во всем своем солнечном великолепии. Зал Огня (?) (per-nesert), Зал Трона Ра, зал, в котором празднуется наступление Нового года, и алтарь Солнца во дворе – вот пространства, отмечающие ежедневный или ежегодный триумф Ра. Справа от святилища находится Зал Воды (?) (per-nu) и залы, где празднуются мистерии Осириса умершего и восставшего из мертвых. Они напоминают о том, что храм – это сцена не только для каждодневного угасания Солнца, но и для Страстей Осириса, гробница которого (sheta) и колыбель возрождения (meskhent) тоже находятся в храме.

В других частях храма архитектурное убранство являет человеческому глазу те же контрасты. Слева, на Восточной и Южной стороне, располагаются атрибуты богов и царей, здесь совершаются обряды и находятся приношения, принадлежащие Южной половине мира, над которой в определенный момент проходит солнце. Правая сторона, Западная и Северная, принадлежит Северной половине[350].

Тот же символизм выражается в чередовании колонн с капителями в виде открытых и закрытых бутонов. В больших храмах гипостиль имеет три нефа, центральный из которых выше двух остальных. Капители центрального нефа всегда выполнены в виде колокола, с распустившимися цветами, а колонны боковых нефов увенчаны закрытыми бутонами. Зодчий наблюдал этот контраст в природе: на закате цветы закрываются, склоняя чашечки, а на рассвете бутоны распускаются, подставляя лепестки лучам солнца. Воспроизводя растительные орнаменты в камне, зодчий придавал капителям колонн центрального нефа форму раскрытых цветков, а капителям более низких колонн боковых нефов форму закрытых бутонов. Цветы лотоса и папируса закрыты ночью и на рассвете, лепестки их распускаются лишь под действием света и тепла. Здесь мы имеем дело с религиозной интерпретацией, уводящей нас из мира природы в мир символов. Во-первых, папирусовидные колонны своей формой напоминают живое растение, зелень, которую символизирует папирус (uaz) на письме. Гипостиль назывался uazit, «[зеленым] залом папируса». С другой стороны, из цветка лотоса родились боги. Рисунки в храмах и иллюстрации к «книгам» показывают нам богов – Осириса, Нефертума, Ра – и обожествленного умершего, каждое утро выходящих из раскрытых цветков лотоса. В гимнах «божественный лотос, чей цветок пребывает в древнем Океане, дает прибежище Солнцу» ночью, а на рассвете солнце «в облике Нефертума выходит из лотоса» и появляется на горизонте[351]. Но вернемся в храм. В центральном нефе, символизирующем путь, по которому следует солнце в зените, капители в виде распустившихся цветов свидетельствуют о полуденном триумфе света и растительности. В боковых приделах цветы папируса и лотоса закрыты, поскольку, будучи цветами Востока и Запада, они скрывают в себе нерожденного бога на рассвете и умершего бога в сумерках.

На срединной оси храма, над огромными дверями, то есть в зените, солнце представлено в виде крылатого диска, который до того, как превратился в символ Гора-Солнца из Эдфу (Гора Бехдетского), являлся общепризнанным солярным символом. Входная дверь храма в Абу-Симбеле, расположенная в центре фасада, увенчана Харахти с головой сокола, коронованного диском.

Солярный принцип проявляется и в другой характерной черте, общей для всех храмов. От пилона к гипостилю и святилищу уровень пола постепенно повышается, в то время как крыша становится ниже. Пилон – это высшая точка храма, гипостиль ниже пилона, а самой невысокой частью храма является святилище. Постепенный подъем можно сравнить с эффектом музыкального крещендо. Линиями крыши и пола, сходящимися к святилищу, зодчий словно хотел показать каждодневный восход солнца над восточным горизонтом и его возвращение к горе Запада, вечернему горизонту (илл. 42, 43).

После того как мы изучили планировку храмов, обратимся к планировке гробниц. Здесь опять-таки в основе архитектурного плана лежит осирисовская доктрина. В предыдущих главах мы уже рассматривали основные положения этой доктрины, напомню их вкратце: бессмертие умершего обеспечивается 1) сохранением тела, 2) изготовлением статуй, «живых образов», и 3) отправлением заупокойного культа и регулярными совершениями приношений. Каждая гробница отвечает этим трем условиям и следует ритуальной планировке[352].

Рис. 74. Линии пола и крыши храма

В Мемфисский период мастабы состояли из трех отдельных частей: 1) вертикальной шахты, оканчивающейся погребальной камерой, в которой покоилась мумия; 2) камеры (сердаб), в которой размещались статуи усопшего; в процессе совершения осирисовских обрядов в эти статуи вселяется Душа (Ба) и 3) помещения, открытого для родных и друзей покойного, а также жрецов, отправлявших культ и совершавших приношения (илл. 8, 9а, 9б, 10, 11, 12, 13).

Первые две камеры, вход в которые после погребения закладывался камнями, небольшие и скромно украшенные.

Рис. 75. Визит в некрополь

Третья камера, доступ в которую был открыт, позволяла зодчему в полной мере проявить свое искусство. На обращенной к востоку стене этой «часовни» имелась ложная дверь (илл. 9б), в древности она украшалась желобками, как фасады тинитских гробниц. Это вход Аменти, через который можно было увидеть барельеф – умершего, восседающего за столом в загробном мире. Иногда ложные двери распахнуты, а умерший изображен стоящим на пороге (илл. 10), словно вот-вот спустится по ступеням, чтобы поприветствовать родных. Иногда умерший словно заглядывает в молельню.

Возводя гробницу и украшая ее стены, зодчий строго придерживался религиозных канонов. Впрочем, в устройстве часовни он располагал некоторой свободой действий. В зависимости от состоятельности владельца гробницы зал, в который допускались родственники, мог состоять из одной или нескольких камер.

Существуют мастабы для больших семей (см. гробницы Ти, Птаххотепа в Мемфисском некрополе), в которых число элементов их составляющих умножалось. При возведении царских усыпальниц планировка могла изменяться, но элементы, предписанные канонами, сохранялись. Гробницы Мемфисского периода, как мы уже видели, включают:

1) портик и мощеную дорогу, 2) храм для статуй и 3) пирамиду. Эти три элемента соответствуют часовне, сердабу и погребальной камере мастаб, строившихся для менее значительных людей. Три обязательных элемента сохраняются во все времена. Фиванских царей погребали в высеченных в скалах склепах, а не в пирамидах, но и здесь мы видим храм в долине (например, Рамессеум, илл. 42, 43), гробницу, высеченную в Западной горе (илл. 50), в которую помещались статуи и погребальный инвентарь, а также камеру для мумии. Частные лица, стремившиеся удешевить строительство, ограничивались склепом с шахтой и часовнями, возводимыми за пределами гробниц (рис. 75). Часовни эти до нашего времени не сохранились.

Отделка сооружений

Рисовальщики, скульпторы, художники и декораторы. После завершения строительства храма или гробницы к работе приступали художники и ремесленники, чья задача была не менее сложна, чем задача зодчего.

На камень следовало нанести иероглифические надписи, причем каждый знак должен был быть выполнен на высоком художественном уровне; рисовались и высекались в камне изображения богов и умершего; изготавливались статуи и утварь, предназначенные для совершения обрядов; стены усыпальницы украшались реалистическими изображениями сцен личной, общественной и религиозной жизни; статуи и утварь нужно было позолотить, а настенные рельефы расписать; сооружались массивные двери, снабженные бронзовыми петлями, скобами и болтами и покрытые тонкими золотыми пластинками; кроме этих работ следовало выполнить еще тысячи других, требовавших искусной руки мастера. В Эдфу процесс строительства сооружения и его отделки, начиная с закладки фундамента до водворения бога в его обиталище, занял девяносто пять лет.

Рассмотрим элементы техники рисунка и резьбы.

Египтяне проявили себя прирожденными рисовальщиками. Рисунки и надписи, выгравированные, вырезанные в виде рельефа или нарисованные на стенах, кости, дереве или металле, являют собой непрерывную череду маленьких шедевров.

Выполняя работу, художник постоянно совершенствуется, демонстрируя способность воспринимать формы и передавать их. В Египте письмо – первое из изобразительных искусств – и, наоборот, каждый знак – это определение живого существа или предмета. «Имя» существ, духовная концепция, обретает жизнь и форму при помощи магии иероглифов, «божественных слов». Древние люди, и в особенности египтяне, верили, что изобразить живое существо или предмет означало вызвать его к жизни; то есть образ мог овеществиться. Воплощение этого принципа мы видим на примере статуй, «живых образов» богов и людей. Тот же принцип верен в отношении любой разновидности изображений – письменных или художественных. Таким образом, целью скульптора, художника и рисовальщика было создание полной и точной копии людей или предметов, ибо только в этом случае души людей или предметов смогут «войти» в образы и вдохнуть в них божественную жизнь[353].

Таковы технические условности, которых должен был придерживаться мастер, украшая стены храмов и гробниц. Он сталкивался и с чисто техническими трудностями.

Плиний Старший утверждает, что египтяне изобрели изобразительное искусство за шесть тысяч лет до греков, начав обводить контуры тени, отбрасываемой человеком.

Силуэты живых существ и предметов, скопированные с очертаний теней и перенесенные на стены, – это отправная точка искусства. Такие силуэты можно увидеть как на стенах мастаб, так и на греческих вазах. Подобная техника дает представление о контуре предмета или фигуры, но подходит лишь для изображения профилей. Перерисованные контуры фигуры анфас дают лишь лишенную черт массу. Чтобы отразить детали, художник должен был вписать их в контур.

Египтяне умели рисовать головы и тела анфас, это видно из иероглифов и рельефов, но они редко прибегали к этой технике, а если и рисовали таким образом, то преимущественно фигуры чужестранцев, богов или людей[354]. Это почти исключительное предпочтение профилей привело египтян к ошибкам, непозволительным для столь одаренных и добросовестных художников. К изображению рук и ног они относились довольно небрежно. Многие человеческие фигуры, изображенные на памятниках разных периодов, даже те, что были выполнены с большим мастерством (илл. 18 и 40), наделены двумя левыми ногами или двумя правыми руками.

Силуэт ноги или руки с растопыренными пальцами одинаков, будь то правая рука или нога или левая. Чтобы разделить пальцы на рисунке, нужно было провести несколько линий, при этом египетские художники часто не обращали внимания на то, пальцы какой руки или ноги они рисуют.

Подобные искажения, столь поражающие нас, воспринимались египтянами как чистая условность. Подобные ошибки можно найти и на греческих вазах, а также других предметах, где применялся метод силуэта.

Рис. 76. Гарем в Эль-Амарне

Рельефы на храмах и гробницах отличаются другой любопытной особенностью, которую нельзя объяснить с технической точки зрения, а именно: уплощением некоторых частей тела, отсутствием ракурса и перспективы. Если голову изобразить в профиль, зрачок глаза будет виден не полностью. Но египетский художник хотел нарисовать настоящий, живой глаз, поэтому он уплощает его, рисует полностью, и оттого кажется, что изображенный человек смотрит на вас (рис. 64). То же касается плеч, они изображены анфас, в одной плоскости. Грудная клетка развернута на три четверти, как и живот, на котором отмечен пупок. Торс каким-то образом согласуется с ногами и руками, изображаемыми исключительно в профиль. Те же расхождения характерны и для одежды: воротник, нарисованный анфас, покоится на груди, изображенной развернутой на три четверти, набедренная повязка снова нарисована анфас (см. илл. 15, 24, 32, 33, 40, 41). Короны и головные уборы иногда изображаются анфас, детали уплощаются с целью сделать их более зримыми.

Те же условности проявляются в изображении предметов, зданий, пейзажей, содержащих фигуры, и т. д. Лепешка на циновке будет изображена над циновкой (рис. 51).

Кресло рисуется в профиль, а сиденье его анфас. Изображая храм или дворец, египетский художник помещает дверь, двор, гипостиль и внутренние помещения друг над другом, чтобы они четко просматривались. Если художник должен нарисовать сцену с множеством фигур, находящихся на одном уровне, он изобразит фигуры одного размера, одну над другой. Занятый исключительно передачей размеров, художник не видит перспективы, ракурса. Таким образом, изображение каждой фигуры или предмета самостоятельно и не зависит от его окружения. В общей структуре рисунка изображение сохраняет свое значение (рис. 76).

Откуда же эти условности? Являются ли они следствием неопытности, некоторой неуклюжести древнего искусства? Условности эти можно объяснить не только недостаточным владением техникой рисунка, но и традицией упрощения, порожденной методом изображения силуэтов. Эта традиция сохранялась для ритуальных целей, художники придерживались ее, расписывая культовые сооружения. В технике исполнения объемных статуй заложена другая идея.

Для создания статуй использовались самые разные материалы: камень, пластичная глина, глазурованная или нет, дерево, кость, металл. В древнейшие периоды, в случае применения металла, статуя сначала высекалась по деревянному образцу, а потом отливалась в форме. Для украшения изваяний и оживления их черт применялось золочение, использовались золотые и серебряные накладные украшения, эмаль, драгоценные камни, цветное стекло. Иногда на лицах статуй можно увидеть глаза из эмали в медной оправе. Объемная статуя представляет собой законченную форму, и скульптору нет нужды прибегать к уплощению конечностей или декора, чтобы верно передать действительность. Тем не менее и скульпторы вынуждены были соблюдать некоторые условности.

Во-первых, скульптор должен был решить проблему техники. Как высечь из камня или вырезать из дерева хрупкие конечности фигуры? От века к веку скульпторы совершенствовали свое мастерство. В Тинитский период вся выразительность сосредоточена в лице, руки прижаты к бокам, ноги соединены (рис. 40). В начале Мемфисского периода конечности освобождаются: руки могут быть распростерты, ноги уже не прижаты друг к другу, левая ступня чуть выдвинута вперед (илл. 13). В статуях из дерева, материала более пластичного, чем камень, конечности движутся: правая рука, сжимающая трость, вытянута вперед, ноги словно делают шаг (илл. 23, 27). Изваяния из меди, бронзы или пластинчатого золота еще более свободны в своих движениях. В конце Фиванской империи использование форм для литья фигур, как правило небольших, позволило наладить производство статуэток в больших количествах.

И все же египтяне так и не достигли того уровня мастерства, которым славились греки. Но надо помнить, что скульптура в Египте долгое время была искусством религиозным. Большинство статуй, дошедших до нас, обнаружены в храмах или гробницах, а следовательно, изображают людей достойных – царей, богов и обожествленных умерших или, по крайней мере, причастных к культу – жрецов храмов или слуг умершего в его гробнице. Неудивительно, что эти фигуры, выполняющие священный долг, столь серьезны и официальны. Позы их строго регламентированы. Боги и великие люди изображены стоящими, ноги прижаты друг к другу, или левая нога чуть выступает вперед. Иногда их изображают восседающими на троне или в кресле. Подчиненные и слуги сидят в восточной манере, ноги вместе, руки лежат на коленях. Иногда ноги скрещены, как это бывает у портного (илл. 14). Порой они стоят на коленях, а руки их простерты в знак преклонения. В какой бы позе объемная или рельефная фигура ни изображалась, она всегда должна была находиться в сфере технических и ритуальных канонов.

Нам не известен ни один египетский трактат на тему искусства, но Диодор сформулировал правила, которых придерживались рисовальщики и скульпторы. Человеческое тело словно делилось на две половины воображаемой линией, проходившей через центр лба, носа, грудной клетки и через пупок. Обе половины должны быть равными и симметричными. Подтверждение слов Диодора мы находим в большинстве рельефов и статуй. Ланге вывел из этого свой «закон анфаса» (название не очень отражает суть закона, поскольку при его применении не требуется изображать фигуру анфас). Египетское произведение искусства основывается на равновесии частей относительно срединной линии. Голова не наклонена ни влево, ни вправо, а верхняя часть тела даже у сгорбленных фигур остается неизменной. Добавлю, что конечности даже в движении соединяются с телом довольно жестко, иногда под прямым углом (илл. 14, 13, 27).

В случае со скульптурной группой методы используются те же самые. Взгляните на бога или царя, обнимающего свою супругу, сидящую у него на коленях (илл. 51). Два тела – это самостоятельные фигуры, не зависящие друг от друга, тела их неподвижны, руки и ноги отходят от тел под острым углом.

Здесь мы встречаемся с теми же условностями, что характерны и для рельефов. Египтянин не изображает тела так, как их воспринимает его глаз, на определенном расстоянии и в определенном масштабе, с изгибами, с учетом ракурса и теней, заметно меняющих истинные очертания. Он исправляет то, что видит, основываясь на знании, полагается на свою память и осязание, рассказывающие о целой форме фигуры или предмета. Он пытается изобразить тела такими, какие они есть, а не такими, какими он их видит, поэтому фигуры даже в группе выглядят как нечто обособленное и самостоятельное. Это похоже на изображение фигур на рисунке – одна над другой и человеческих тел – конечность за конечностью. Эта объективистская концепция искусства присуща не только египтянам. До V века до н. э. ею были отмечены произведения искусства всех восточных народов.

Затем появились греки с их субъективистской концепцией, они изображали человеческие тела так, как видели, – в перспективе, с тенями и масштабом, а не так, как подсказывал им опыт. Египетскую систему изображения можно увидеть в рисунках детей и первобытных народов, а также в произведениях выдающихся художников, которые из принципа или по привычке возвращались к передаче реальных форм. Это характерно для кубизма и других течений.

Следует заметить, что здания, статуи и рельефы всегда расписывались, а иногда покрывались тонким слоем штукатурки, на которую наносилась краска.

Краска, наносимая на штукатурку, не позволяла передавать объем. Так же обстоит дело с росписями в фиванских гробницах, они не рельефны, выполнены на ровных стенах (илл. 20, 21, 22, 50). Чтобы изобразить человеческое тело, цветы, листья и узоры, художник использует только акварель, зачастую обычного цвета. За некоторым исключением[355], в рисунках не передаются тени, тон. Художник изображает вещи такими, какими лично он их воспринимает, – статичными, однотонными, без теней, а не такими, какими видят их его глаза, – в движении, оживляемыми игрой света и тени.

Эти условности, подчинившие себе египетское изобразительное искусство, глубоко выявлены в определении живописи, данном Леонардо да Винчи: «Это интеллектуальная категория». «Искажения», характерные для египетского искусства, проистекают из умонастроений, свойственных не нам, а древним людям.

Художник должен был придерживаться установленных правил. Диодор отмечает, что египетские скульпторы следовали канонам пропорций. «Они делили тело на двадцать одну с четвертью часть и так создавали скульптуру». Это привело к удивительным последствиям – разные части статуи создавались разными мастерами. «Совместно определив высоту статуи, каждый принимался за работу, но, хотя трудились мастера порознь, порожденное ими произведение поражает своей гармоничностью». Когда работа закончена, все части собираются воедино[356]. В действительности же подобные произведения встречались редко. Почти все каменные статуи – это монолиты и потому не могли быть созданы способом, о котором говорит Диодор. Впрочем, Легран обнаружил в Карнаке статую из песчаника, конечности которой были вырезаны отдельно и крепились к туловищу шипами. Обособленные подвижные конечности часто встречаются в изваяниях из дерева. Рассказ Диодора, конечно, грешит преувеличениями, но слова его заставляют задуматься.

Рисовальщики готовили для скульпторов каменные блоки, предназначенные для изготовления статуй, и стены, на которых должны были появиться рельефы, расчерчивая поверхности вспомогательными линиями, облегчающими исполнение особо важных деталей. Лбы, глаза, плечи, талия и ступни располагаются на одних и тех же линиях, положение рук тоже регламентировано и зависит от конкретного жеста (илл. 15, 24, 34, 40, 41).

Что касается пропорций фигуры, изучение памятников показывает, что существовал некий канон, который, впрочем, варьировался в зависимости от периода и школы. «Первый канон, который использовался начиная с Древнего царства, делит вертикальную человеческую фигуру на восемнадцать квадратов. Колени находятся в шестом квадрате, плечи – в шестнадцатом, а нос – в семнадцатом. Голова состоит из двух квадратов, она восемь раз укладывается в тело. Сидящая фигура состоит из пятнадцати квадратов. Второй канон, использовавшийся главным образом в Саисский период, позволяет изобразить более стройную фигуру, лоб которой располагается в двадцать первом квадрате, рот – в двадцатом, плечи – в девятнадцатом, а колени – в седьмом» (Ж. Капар. Le?ons sur l’art e?gyptien).

Композиция рисунков

Композиция рисунков демонстрирует нам различные занятия, связанные с отправлением культа богов и обожествленных умерших.

Огромные, лишенные окон стены храмов прекрасно подходили для резца скульптора. Говоря об иероглифах, я упоминал, что письмо в Египте являло собой рисунок. Справедливо и обратное: рисунок на стенах памятников – это то же письмо. Храмы можно было читать как молитвенники. Рисунки отвечали особому характеру трех частей храма и описывали все, что происходило внутри.

В части, открытой для доступа публики, у пилона и во дворе обычно изображались исторические сцены – одержанные победы и караваны трофеев, на которые был построен храм, ритуал закладки храма, указы, наделяющие жрецов привилегиями и землей, необходимой для отправления культа. Декорирование здесь напоминает серию объявлений для публики. Изображения часто делались углубленными по отношению к плоскости фона, en creux (контурного рельефа), этот метод позволял достичь максимальной разборчивости и удобочитаемости.

В гипостиле мы видим бога в различных ипостасях, восседающего на троне и принимающего поклонение Чистых (илл. 34, 35, 36), или переносимого в своей ладье на плечах жрецов в праздничной процессии, во время которой бог являл свою волю жестами или знамениями (рис. 62). В Зале приношений сорок два Нила из сорока двух номов несут цветы, фрукты, другую пищу (рис. 53). На стенах изображен царь, ловящий арканом быков или стреляющий в них, а также в антилоп и коз, мясо которых попадало на стол богов.

Он забивает животных (рис. 67), он жарит мясо, он приносит воду, благовония и цветы богу, который наслаждается дымом приношений. И вот мы попадаем в святая святых храма – в молельню. Здесь на стенах один за другим воспроизведены ежедневные ритуалы, вдыхающие жизнь в статую бога. В палатах Востока изображены пышные празднества в честь Солнца, а в палатах Запада – ночные мистерии смерти и воскрешения Осириса.

На всех рисунках царь беседует с богом (илл. 24). Изображения царя, который составляет такую же неотъемлемую часть культа, как и бог, встречаются повсюду. Художники стремились не пропустить сцену божественного рождения царя, его коронации, его празднеств Сед, его омовений и сокровенных бесед с богами (илл. 41), прославлявших его как бога среди людей, воссоединившегося со своим Ка.

Образы богов встречаются столь же часто – на рельефах и стенах, в молельне, в криптах. Главный скульптор царя, сын скульптора, живший в эпоху Нового царства и поклонявшийся Тоту, покровителю художников, рассказывает нам о том, что, будучи совсем молодым, он был назначен царем начальником работ в храмах. Мастера торжественно ввели в Золотой Дом, чтобы он вдохнул жизнь в статуи и изображения богов. Ничто не укрылось от его зоркого глаза: «Я – начальник таинств. Я вижу Ра в его ипостасях, Атума в его рождениях, Осириса, Тота, Мина, Гора, Хатор, Сехмет, Птаха, Хнума, Амона-Ра» и т. д. (более тридцати богов). «Это я помещаю их в вечные обители».

Украшая гробницы, будь то мастабы или подземные склепы, художники также сверялись с книгами образцов, которые воспроизводили процесс вырезания или рисования различных культовых сцен (в погребальных камерах) или сцен новой жизни, которая ждала умершего (в часовнях).

Что касается отображения повседневной жизни, то недостаток места на страницах этой книги не позволяет нам детально рассмотреть эту тему, которую Ж. Бенедит формулирует так: «Пластическое искусство Древнего Египта делится на две близкие, но отличные друг от друга сферы, граница между которыми, впрочем, не всегда четкая – это область свободного, общедоступного, народного искусства и область искусства канонического, культового».

В сценах, изображающих природу и животный мир, художник, обладающий острым глазом, легко передает то, что видит. Изображая пахарей в поле, пастухов, охраняющих свои стада, ремесленников за работой, торговцев на рынке, уличные сценки, игры или драки, мастер не выказывает никакой скованности, не прибегает к каноническим методам. Он реалистичен, смел и не лишен чувства юмора. Можем ли мы сделать вывод, что в Египте существовало культовое искусство, отличное от искусства народного? Такая постановка вопроса неизбежно введет нас в заблуждение.

Мне представляется, что границу следует проводить между сюжетами, темами, а не между эстетическими доктринами или художниками. В зависимости от сюжета – религиозного или мирского – художник в большей или меньшей степени придерживается ритуальных предписаний и канонических традиций. Во все времена те же самые художники могли передавать аспекты ограниченного канона или в равной степени хорошо изображать свободную натуру. Египетские художники строго придерживались канона, когда вынуждены были делать это, но, когда позволялось, давали волю своему воображению.

Между тем нельзя отрицать, что даже сюжеты, взятые из повседневной жизни и предоставляющие определенную свободу выражения, не избежали влияния «книги художника», поскольку на разных памятниках можно увидеть повторяющиеся штрихи. Даже человеческая живость и энергичность обращены в формулы, которым обучали в художественных школах.

«Начальник художников, рисовальщик и живописец», живший в эпоху XII династии, гордится своей способностью в равной степени хорошо изображать как ритуальные, так и свободные сцены. Судя по всему, он специализировался на изготовлении статуэток из глазурованной глины. Используя технические термины, значение которых нам зачастую неизвестно, мастер рассказывает о своем опыте по подготовке пластичной глины и лепке статуэток. С одной стороны, он «постиг тайну божественных слов [иероглифов], церемонию празднеств и магию, и теперь может использовать свои знания в работе, не боясь что-то упустить». С другой стороны, он описывает свободные позы, которые научился изображать: «Я знаю позу статуи мужчины, походку женщины, сгорбленную фигуру того, кого бьют… Я могу сделать так, чтобы один глаз смотрел на другой[357]; я знаю испуганный взгляд пробужденных, взмах руки копьеметателя и осанку бегуна. Я знаю, как делать глину (?) и прочие материалы так, что они не сгорят в огне и не будут размыты водой. Эти тайны были открыты только мне и моему старшему сыну, когда Бог [царь] повелел, чтобы они были открыты достойному. Трудясь на посту начальника работ, я видел творения рук его в каждом драгоценном материале от серебра и золота до слоновой кости и черного дерева».

Не стоит высмеивать тщеславие мастера. В нем скрывается то, что до сих пор нам не встречалось и на что следует обратить внимание раньше, чем мы завершим рассмотрение изобразительного искусства Египта, – это профессиональная гордость художника, «посвященного в таинства искусства и ремесел», и проявление его индивидуальности.

Индивидуальность художников и периоды

Техническое мастерство приносит свое вознаграждение. Оно развивает в художнике радость творчества и стремление к совершенству, благодаря этим качествам искусство становится для мастера самоцелью, а не средством исполнения религиозного акта. Оно открывает путь к независимости от правил и канонов. Некоторые египетские художники этим путем воспользовались. Да, произведения искусства почти всегда анонимны, лишь в редких случаях на статуе, например, писалось имя скульптора. Но профессиональная гордость существует.

На гробнице Птаххотепа (V династия) начальник скульпторов, Птах-Анхни, изобразил себя. При Рамсесе III художник оставил свое изображение, являющее своего автора в будничной обстановке: он сидит в восточной манере, погружая кисти в чашечки палитры. Длинные волосы художника, ниспадающие на плечи, придают ему поразительно «артистический» вид.

Рис. 77. Изготовление вазы из твердого камня. Древнее царство. Сверло (hemt) стало иероглифом, обозначающим художника, ремесленника, искусство

Следующая глава

document.wikireading.ru

Скальные храмы и гробницы

Архитектурный комплекс в Карнаке.

XVI в. до н. э. — конец I тыс. до н. э.

Долгое время архитектура сохраняла каноны и традиции Древнего царства. В эпоху Среднего и Нового царств особую роль начинает играть строительство заупокойных храмов и скальных гробниц в честь богов, они отличались особой пышностью и богатством внешнего и внутреннего убранства. Храмы - святилища особо почитаемого бога Амона-Ра определяли архитектурный облик Египта в этот период. Наиболее примечательны сложные архитектурные комплексы в Карнаке и Луксоре, которые были возведены на восточном берегу Нила недалеко от города Фивы — бывшей столицы Египетского государства. Строительство этого грандиозного ансамбля осуществлялось на протяжении нескольких столетий. Характерной особенностью стало оформление входа в храм: это две массивные башни-пилоны в виде трапеции с узким проходом посередине. К храму вела аллея сфинксов, а у стен возвышались обелиски и статуи фараонов. За входом находился открытый двор, обнесенный колоннадой, а затем в определенной последовательности — один или несколько гипостпилъных (грен, «поддерживаемый колоннами») залов и святилище.

Главным святилищем монументального ансамбля в Карнаке (середина XVI в. до н. э.) является древний храм Амона, хорошо сохранившийся до нашего времени. Храм и сегодня поражает своими размерами. Это самый большой в мире храм с колоннами, состоящий из более чем сотни обширных помещений, огромных дворов, бесчисленных аллей, переходов, колоссальных размеров статуй богов и фараонов, сфинксов, обелисков.

Величественный гипостильный зал имеет длину 102 м и ширину 53 м. «Дремучий лес» из 34 колонн 23-метровой высоты производит неизгладимое впечатление на зрителей. Всякий, кто оказывается внутри храма, ощущает нарастание движения, на­правленного к центральной колоннаде. Освещенность храма имела символическое значение и выражала идею двух фаз жизни — рождения и расцвета. Попадая внутрь здания, свет струился мощными потоками, отражаясь на поверхностях капителей колонн в виде раскрытых цветов лотоса. Другие колонны зала, имевшие форму нераскрывшихся бутонов папируса, оставались в полумраке.

Поразительно богатство росписей интерьеров, где пол олицетворял землю, а раскрашенный в темно-синий цвет потолок — небо с золотыми звездами и парящими в нем коршунами. Стены одного из помещений, получившего название «Ботанический сад», расписаны фресками с изображениями экзотических растений и животных. Два пилона — башни в виде трапеции с высокими обелисками — составляли фасад здания. Храм в Карнаке стал своеобразной каменной летописью египетских властителей, каждый царь пристраивал к нему новые помещения, иногда пе­ределывая старые.

ХрамАмона-Ра в Луксоре.

XV—XIII вв. до н. э.

Великолепен и грандиозен храм Амона-Ра в Луксоре, главным украшением которого была колоннада, имеющая 260 м в длину. Здание храма, казалось, превращено в ровный строй гигантских папирусов. Перед его фасадом стояли два обелиска и шесть огромных статуй фараона. Многое не сохранилось: один из обелисков сейчас украшает площадь Согласия в Париже. Вход в Луксорский храм оформлен монументальным пилоном, украшенным барельефами с изображениями военных походов фарао­на и текстом поэмы, прославляющей его военные подвиги.

Храмы Амона-Ра в Луксоре и Карнаке соединены между собой дорогой, охраняемой сфинксами. Здесь во время религиозных шествий проносили божественную ладью, в которой, как считали египтяне, бог солнца Амон-Ра совершает свой вечный путь по небу.

На левом берегу Нила, в горах за Фивами, простираются долины, самая знаменитая из которых —Долина царей, где находятся сорок гробниц царей и их потомков. Некоторые захоронения углублены в толщу скалы на сотни метров.

В начале XV в. до н. э. здесь был высечен в скале храм царицы Хатшепсут. Для его строительства царица, покровительствовавшая искусству, выбрала неприступную, давно заброшенную долину и повелела зодчему Сенмуту осуществить ее замысел. Храм состоял из трех широких террас, последовательно поднимающихся одна над другой и соединенных между собой пологими пандусами. Четкие и строгие линии белой колоннады портиков выделяются на фоне желтых скал и сочетаются с вырубленной в них молельней.

Храм царицы Хатшепсут. Начало XV в. до н. э. Дейр эль-Бахри

Внутренняя отделка этого храма поражает богатством и изыс­канностью вкуса: бронзовая инкрустация на дверях из черного дерева, золоченые и посеребренные плиты пола прекрасно смотрятся с раскрашенными рельефами на стенах. В одном святилище стояло более 200 статуй. Дорога восхождения к храму вела с западного берега Нила через аллею сфинксов. Здание храма с большим двором, украшенное статуями, колоннадами и огромной лестницей, производило впечатление величия и торжественности.

Гробница Хатшепсут уходит на глубину 97 м и имеет длину 213 м.

Позднее царство в истории Древнего Египта — время тяжелых, длительных войн и иноземных вторжений. Храмовые постройки этого периода представляют собой упрощенные варианты композиций известных сооружений Среднего и Но­вого царств. Новым элементом храмовых комплексов стали святилища, посвященные культу бога Гора, считавшегося первым фараоном Египта, и его матери Исиды.

Статуя бога Гора. Ill—I вв. до н. э. Эдфу

Лучше всего сохранившимся памятником архи­тектуры того времени является храм бога Гора в Эдфу. По своим размерам он является вторым пос­ле Карнакского храма. Это прекрасное сооружение великолепных пропорций и форм на левом берегу Нила возводили в течение 180 лет. Его длина со­ставляет 137 м, а высота пилона 36 м. Вход охраня­ют две величественные статуи бога Гора из черного гранита. Позади статуй высится наружная стена храма, украшенная огромными рельефными фигу­рами Гора и Хатхор. Большой двор храма с трех сторон окружен колоннами. Стены, потолки, ко­лонны и лестницы внутренних помещений украше­ны прекрасными барельефами.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

studopedia.ru

Скальные гробницы древнего Египта

Во время Древнего царства основной формой гробницы египетского фараона была пирамида. Для погребения знатных и обеспеченных персон возводились мастабы. Но уже в период Среднего царства появились скальные гробницы – высеченные непосредственно в известняковых холмах возле берегов Нила. Спустя некоторое время в известняке стали вырубать и гробницы для фараонов. Наиболее известными скальными гробницами являются объекты в Долине царей – масштабном месте погребения правителей Древнего Египта эпохи Нового царства на западном берегу Нила, недалеко от Фив. Эти дома мертвых состояли из нескольких помещений, предназначавшихся для складирования погребальных даров и собственно погребения усопшего. Комнаты украшали яркие росписи и панно с изображениями сцен обыденной повседневной жизни фараона, мифологических сцен, священных ритуалов, церемоний, похоронных обрядов. Входы выделялись рустированными колоннами из песчанника.

Бени-Хасан знаменит своими высеченными в скале гробницами. Около берега реки, как правило, сооружалась небольшая молельня. От нее вела дорога к скальной гробнице, оканчивающаяся площадкой с обрамлением из входного портика с колоннадами.
↑ Входной портик в Бени-Хасане
При первом же взгляде на план гробницы в Бени-Хасане заметно, что вход, который обрамляют две колонны, ведет в камеру прямоугольной формы с четырьмя колоннами и с вырубленной в стене нишей. Единственным источником света был вход в комнату, а потолок был либо совсем плоским, либо с небольшим сводом.
Фасад и план гробницы в Бени-Хасане ↑
В Долине царей располагается гробница Тутанхамона, которая прекрасно сохранилась до нашего времени. Считается, что гробницы в Долине царей высекали из скал с целью спрятать и защитить их от грабителей.
↑ Вход в гробницу в Долине царей
В Бени-Хасане в гробницах устанавливались колонны, имеющие большие круглые каменные основания. Их активно использовали в архитектуре Древнего Египта. В современных архитектурных сооружениях колонны применяются только при условии, что здание сооружается в античном или классическом стиле.
Колонны и базы в Бени-Хасане ↑
Скальные гробницы изначально по своей форме были относительно простыми. Правда, уже с XIX династии в Новом царстве форма получила развитие в более сложную систему с украшениями камер рельефом, рисунками, надписями и с соединениями между камерами в виде коридоров и лестниц. Их создавали специальные команды мастеров, приглашаемых из небольшой деревни Дейр эль-Мединэ.
План царской гробницы в Фивах, Новое царство ↑
Чтобы гробницы не были осквернены, египтяне придумали целый ряд специальных ухищрений: ложные ходы, фальшивые камеры, ямы. Нарушители покоя гробницы, выбрав в качестве своего пути ложный ход, приходили к совершенно пустой погребальной камере, в то время как истинное захоронение было спрятано под их ногами.
↑ Ложный ход скальной гробницы
Саркофаг располагался в роскошно украшенной всевозможным декором погребальной камере. Обычно он изготавливался из цельного гранитного куска и покрывался иероглифами, образовывающими изящный графический узор.
Саркофаг ↑

ri-kam.ru

Храмовая архитектура Древнего Египта

Нил делил Древний Египет не только географически, но и в плане архитектуры.

Храмы, жилые и административные постройки возводились на восточном берегу реки. Погребальные и заупокойные постройки – на западном.

Типовые особенности храмов Древнего Египта

Египетские храмы делились на три типа:

• наземные. Архитектурные комплексы в Карнаке и Луксоре – прекрасные примеры этих храмов, воздвигавшихся на открытых пространствах;

• скальные. Эти постройки вырубались в скалах. Наружу выходил лишь фасад. Храм Рамсеса II в Абу-Симбеле представляет собой скальный тип;

• полускальные. Это те храмы, которые могли сочетать в себе особенности первых двух типов. Храм царицы Хатшепсут в Долине Царей частично находится снаружи, а частично – в скале.

Посмотрите видео о храмовом комплексе в Карнаке

Древнеегипетский храм был симметричен в плане. Он начинался с аллеи сфинксов, которая вела к пилонам (от греч. – ворота, трапециевидные башни), перед которыми возвышались статуи богов и фараонов. Здесь же располагался обелиск – материализованный солнечный луч.

Авторство этого элемента традиционно приписывается египтянам. Оставляя пилоны позади, посетитель попадает во внутренний двор, окружённый колоннами – перистиль. За ним стоит гипостиль – колонный зал, освещённый солнечными лучами, падающими через потолочные просветы.

Читайте также:  Вандомская колонна в Париже – по следам Наполеона

За гипостилем могли располагаться ещё меньшие комнаты, которые, в результате, приводили в святилище. Чем дальше вглубь храма – тем меньшее количество людей могло туда попасть.

Святилище было доступно лишь высшим жрецам и фараону. Традиционный строительный материал для храмов – камень.

Храмовый комплекс в Карнаке

Храм в Карнаке считался главным египетским святилищем. Он традиционно располагается на восточном берегу Нила и посвящён богу Амону-Ра. Эта постройка напоминает по своим размерам небольшой город (1,5 км на 700 м).

Возведение храма началось в XV веке до н. э. К строительству комплекса приложил руку не один фараон. Каждый из них выстраивал свои храмы и расширял масштабы постройки. Выдающимися архитектурными постройками считаются храмы Рамсеса I, II, III, Тутмоса I и III и фараонов из династии Птолемеев.

Комплекс состоит из трёх частей и в плане напоминает букву Т. Вход в храм обрамлён пилоном высотой 43 м, который открывает собой обширный прямоугольный внутренний двор, обставленный папирусовидными колоннами. Этот двор завершается ещё одним пилоном, впускающим посетителя в гипостильный зал.

Среди множества колонн можно заметить центральный проход, обставленный колоннадой высотой 23 м. Это самый высокий зал в Египте, потолок которого возвышается по центру, относительно боковых частей.

Читайте также:  Общественная и жилая архитектура Древнего Рима

Через образованный выступ в зал падает свет, который играет на расписанных стенах и колоннах. В конце зала – новый пилон, за которым новый двор. Эта система залов приводила к священной комнате, где хранилась статуя бога.

С юга к храму примыкает озеро, на берегу которого расположен жук-скарабей из гранита немалых размеров. Когда-то карнакское святилище соединялось с храмом в Луксоре аллей сфинксов. Но теперь она разрушена, часть сфинксов остались нетронутыми временем. Они расположились ближе к карнакскому комплексу. Это высокие статуи львов с головами баранов.

Храмовый комплекс в Абу-Симбеле

Этот храм также был возведён фараоном Рамзесом II в XIII веке до н. э. Постройка относится к типу скальных храмов. На входном фасаде выставлены гигантские статуи покровительствующих фараону богов: Амона, Ра и Птаха. Рядом с ними соседствует сам фараон в сидячей позе. Интересно, что фараон придал свой облик всем трём богам. Рядом с ним сидит его жена – Нефертари вместе с детьми.

 Этот скальный храм представляет собой комплекс из четырёх залов. Они последовательно уменьшаются. Доступ в них, кроме самого первого, был ограничен. Самая последняя комната была доступна лишь фараону.

Читайте также:  Алем в исламской архитектуре

В святилище храма расположились те же четыре статуи, что встречают вас при входе: статуи Амона, Птаха, Ра и самого фараона. Особенностью этой постройки стало то, что 22 октября и 22 февраля с восхода солнца в храм проникает световой луч, который движется по коридору и, попадая в сакральную нишу, последовательно касается каждой из статуй (кроме статуи Птаха, бога тьмы).

Рядом с храмом мужа прорублен в скале другой, посвящённый его жене – Нефертари. При входе внутрь в гигантских альковах возвышаются шесть 10 метровых статуй фараона и его жены. Святилище возводилось в честь богини Хатхор, которой были приданы черты Нефертари.

Храм царицы Хатшепсут

Этот заупокойный храм находится с запада от Нила и относится к полускальному типу храмов. Задолго до появления греческого Парфенона, это святилище преподносит шедевр архитектурной гармонии.

На крутых скалах Ливийского плоскогорья были установлены три террасы, соединённые пандусами. Вход на каждую из террас был обозначен белоснежным портиком с колоннами.

 Ко входному пилону нижней террасы вела аллея сфинксов, начинающаяся с побережья Нила. Ширина аллеи достигала 40 метров. Перед храмом был раскинут сад с Т-образными бассейнами. Гигантские статуи украшали постройку.

        Поделиться:

nastroike.com

Художественная культура Древнего Египта

Египетская культура оставила заметный след в истории культуры всего мира. Здесь был изобретен папирус – первый материал для письма, заложены основы геометрии, впервые с помощью только математических знаний был вычислен размер полушария Земли и определена площадь круга, сутки разделены на 24 часа, а также была установлена роль кровеносной системы в организме человека. Таким образом, уровень научных знаний в Древнем египте был необычайно высок и это до сих пор остается одной из таинственных загадок этой древней цивилизации.

Египетская религия прошла длительный путь развития и в законченную религиозную систему оформилась ко времени Нового царства. Следует отметить, что для египетской религии характерно длительное существование первобытных представлений. Многочисленные божества, почитавшиеся в различных местностях, олицетворяли различные силы природы. Небо представлялось женщиной или коровой, земля и воздух – мужскими божествами, явления природы воспринимались как отношения различных божеств.

Одним из наиболее почитавшихся животных в Египте был бык. Он издревле воспринимался как олицетворение производящей силы и плодородия. Культ быка в ряде мест слился с культом тех богов, которые получали в данной местности господствующее положение. Так, в Мемфисе «душой» местного бога Птаха стал бык Апис. Животным Амона был баран. Культ богини Хатхор вырос из почитания коровы. Обычно Хатхор изображалась женщиной, иногда с ушами или рогами коровы, иногда с коровьей головой. С различными богами были связаны священные кошки, обезьяны, змеи. После смерти трупы священных животных и птиц мумифицировали, затем укутывали в пелены и помещали в гробы с изображением погребенного животного на крышке. Во многих местах Египта найдены обширные кладбища животных. Наиболее известны гробницы крокодилов в Файюме, быков-Аписов в Мемфисе.

Египетские боги делились на местные божества, почитаемые в каждом номе, и общеегипетских богов, почитаемых по всех стране. Наиболее чтимыми верховными божествами были бог солнца Ра, странствующий в небесной ладье по дневному небосклону с центром в городе Гелиополе, и бог-творец Птах, по слову которого были созданы боги и весь мир, центром его культа был город Мемфис. Когда номовый центр Фивы превратился в столицу Египта, его местный бог Амон, ранее малоизвестное божество, становится покровителем царствующего фараона и царем богов. Причем Амон включает теперь ряд функций бога Ра. Популярным божеством древнеегипетского пантеона* был также Осирис, олицетворявший умирающую и воскресающую природу, владыка загробного мира, покровитель царской власти. Его сестра и супруга Исида понималась как богиня-мать, покровительница супружеской любви и материнства. Сын Осириса и Исиды Гор олицетворял небо и свет, считался защитником фараона. Особым уважением пользовался бог мудрости Тот, который научил людей читать и писать.

Слева направо:Амон, Ра, Осирис, Исида

Слева направо: Анубис, Хатхор, Гор, Тот

В египетской религии большое место занимал заупокойный культ. Его основой было сформировавшееся у египтян понимание сущности природы и предназначения человека, которые и предопределяют его жизнь. Согласно этим представлениям, каждый человек есть синтез трех основных субстанций: его физического тела, его духовного двойника (египтяне обозначали его термином «ка») и его души («ба»). Только совместное существование этих трех субстанций может даровать бессмертие, т. е. посмертное существование. Только в этом случае рядом с мумией, может находиться «ка» и «ба» человека. Огромную роль в верованиях египтян играло имя – «рен», уничтожение его приносило огромный вред загробному бытию. А раз так, то возникает проблема сохранения тела, предохранения его от физического уничтожения. Отсюда важнейшее значение приобрел обычай мумификации умерших и захоронения мумий в гробнице. Посмертное существование воспринималось как продолжение обычной жизни на земле: вельможа остается вельможей, ремесленник — ремесленником и т. д. Стены гробниц расписывались сценами земной жизни и быта, начиная от вспашки полей и кончая пиршествами, чтобы магически перенести все эти действия в загробный мир.

Бытовые сцены жизни египтян на росписях стен гробниц

Культ мертвых привел к строительству грандиозных царских усыпальниц. Прообразом пира­мид являлась мастаба (араб. «скамья») – прямоугольное сооружение со ско­шенными стенами и плоским верхом, напоминающее по форме египетскую скамью. Наземную часть мастабы складывали из кирпича-сырца, наружные стены иногда облицовывали каменными плитами. Под мастабой в вырубленных камерах стоял саркофаг с мумией и лежали вещи, необходимые для умершего. Сначала мастаба была небольшой, но по мере увеличения могущества Египетского государства, и следовательно, усиления власти отдельных лиц, знать и цари не желали иметь гробницу малых размеров. Внутри мастабы «бывало много кладовых, коридоров, залов, что соответствовало усложнившемуся плану жилищ высшей родовой знати». Но гробница фараона все же не выделялась среди погребений знати, а это не отвечало культу возвеличивания царя…

Реконструкция мастабы

Около 2800 года до н. э. зодчий Имхотеп находит новое оригинальное решение для постройки царской гробницы. Первая пирамида – пирамида фараона III династии Джосера – являлась комбинацией шести гробниц-мастаб. Площадь основания дан­ной пирамиды 160х120 м, высота 60 м. Погребальная камера фараона Джосера находилась под пирамидой на глубине 28 метров. В пирамиде Джосера же для членов семьи было приготовлено 11 погребальных камер в тоннелях пирамиды. Там были похоронены все его жены и дети, в том числе была найдена мумия ребенка приблизительно восьми лет. Тело самого Джосера не было найдено.

Фото и реконструкция пирамиды Джосера

Наивысшего подъема сооружение пирамид достигло при царях IV династии. Тогда были построены пирамиды Хеопса, Хефрена, Микерина, находящиеся в пригороде Каира Гизе. Пирамида Хеопса была построена племянни­ком фараона. Ее высота 146,6 м, длина стороны основания 233 м. Пирамида сложена из 2 млн. 300 тыс. огромных каменных глыб. Погребальная камера расположена в центре пирамиды. В настоящее время облицовка пирамиды утрачена, верхушка сбита. По свидетельству Геродота, пирамиду Хеопса строили 20 лет, а дорогу для доставки камней с каменоломен – 10 лет, на строительстве было занято 100 тысяч человек. В комплекс пирамид входит скульптурное изображение сфинкса, прославляющее, как предполагают, фараона Хефрена. Фигура сфинкса высечена из целой скалы, ее высота 20 м, длина 57 м. Около каждой пирамиды сооружен погребальный храм, где совершались жертвоприношения фараону. В храме помещали фигуру фараона, которая считалась местом пребывания «ка» умершего. Уже пирамида преемника Хефрена – Микерина была меньшей по размерам, высота ее достигала 62 м, окончена она не было в связи со смертью фараона. Скромные размеры пирамиды Микерина, ее неоконченность свидетельствуют об упадке культового строительства, следовательно, и об ослаблении власти фараона.

Комплекс великих пирамид Гизы: пирамиды Микерина, Хеопса, Хефрена

Несмотря на то, что пирамиды являлись настоящими крепостями со множеством тайников, перекрытий и ложных дверей, пробраться в пирамиду было сложно, все входы тщательно замуровывались, – это не останавливало грабителей. Все три великие пирамиды доставались в руки археологам уже разграбленными, саркофаги были пусты, мумии фараонов украдены. Так появились захоронения в Долине Царей. Фараон Тутмос I и его архитектор надеялись, что гробница затерянная в скалах, будет лучше защищена от грабителей, чем открытые взорам пирамиды. В известняковой скале прокладывались длинные и глубокие коридоры, главный вход маскировался землянными холмами и насыпями.

Египетская долина царей

В столице Египта Фивах были созданы два храмовых комплекса – в Карнаке и Луксоре, посвященные культу Амона-Ра. Сооружение Карнакского хра­ма началось в XVI в. до н.э., до нас дошло имя его зодчего Инени. В XV в. до н.э. зодчий Аменхотеп Младший начал строительство Луксорского храма. Поражает воображение колонный зал Карнакского храма размером 103 х 52 м. Тесно, в шестнадцать рядов, стоят 134 колонны гигантских размеров. Высота колонн центрального ряда достигает 23 м. Капители колонн Карнакского и Луксорского храмов оформлены в виде гигантских бутонов лотоса и папируса. Стены покрыты прекрасными рельефами и росписями.

Аллея сфинксов. Храм в Карнаке

Колоннада храма в Карнаке

Храм в Луксоре

Основой египетской письменности были рисунки. Набор знаков для письма получил название иероглифов. Количество знаков колебалось от 700 до нескольких тысяч.Древние египтяне называли свои иероглифы “языком богов”, так как считали, что письменность дарована людям богами. Письмо египтян было доступно лишь избранным.

Письменные принадлежности. Пример египетских иероглифов

Ключом к расшифровке древнеегипетских текстов стал Розеттский камень. Он был обнаружен 19 августа 1799 года при проведении саперных работ неподалеку от города Розетты солдатами Наполеона. Эта массивная плита из черного гранита, или египетского базальт.

Розеттский камень, дешифровщик камня Жан-Франсуа Шампольон

Честь окончательной дешифровки иероглифов принадлежит французскому ученому Франсуа Шампольону. Шампольон тщательно изучил многочисленные надписи; особенное внимание он обратил на Розеттскую двуязычную надпись, начертанную на греческом языке греческими буквами и на египетском — иероглифами и демотическими (наиболее скорописными) знаками. В 1822 г. Шампольон добился правильного прочтения ряда слов и имён в этой надписи, верно предположив, что египетские иероглифы обозначали не только целые слова, но также отдельные слоги и звуки. Шампольон сопоставил греческие имена Птолемей и другие, встречающиеся в греко-египетской Розеттской надписи , с соответствующими начертаниями этих имён в иероглифических надписях. Таким образом, Шампольону удалось установить, что некоторые египетские иероглифы имеют чисто звуковое значение, и, больше того, определить почти все знаки египетского алфавита. Однако Шампольон не остановился на этой первой стадии дешифровки. Упорно работая над изучением известных ему надписей, он сделал попытку составить грамматику и словарь египетского языка. Его научные труды дали сильный толчок развитию египтологии, главным образом в области изучения языка и письменности древних египтян.

cherenova.ru

rrulibs.com

Рассмотрим египетское искусство на примере храмов и гробниц, с точки зрения строительных материалов, планировки и убранства.

Материалы

В древнейшие времена камень в строительстве не использовался. Из деревьев, произраставших в стране, можно было получить лишь небольшие балки – они составляли каркас легких конструкций, стены которых плелись из тростника, лотоса и папируса. Самыми древними украшениями были пальмовые листья и цветы папируса, закрепленные на стенах и колоннах. Позднее, в каменных сооружениях, эти украшения копировались. Одной из самых значительных персон при Тинитском и Мемфисском дворах был царский плотник (medeh).

Затем строительным материалом стал ил, смешанный с соломой. Этой смесью заливалась дощатая опалубка. Затем она утрамбовывалась, а после того, как высыхала, доски удалялись. Кроме того, изготовлялись кирпичи, высушиваемые на солнце (в печи они никогда не обжигались). Первый метод позволял «формовать» (qed) гладкие и прочные стены, прямые или закругленные, при условии, что они были толстыми и сужались кверху. Каменщики-формовщики (iqedu) совершенствовали свое искусство, придумывая новые формы – закругленные в верхней части стены, житницы с низкими круглыми сводами (рис. 59 и илл. 22), куполообразные часовни, известные нам главным образом по изображениям.

Кирпич представлял собой прямоугольный легкий материал, пригодный для любых видов работ. Кирпичные стены, которые были тоньше стен из ила, украшались выступами и нишами (рис. 41). Наиболее хорошо сохранившимися образцами подобного рода строительства являются тинитские гробницы (таким же образом украшены шумерские кирпичные сооружения). С древнейших времен египтяне умели возводить ложные своды из кирпича, в которых каждый последующий ряд перекрывал предыдущий. Позднее египетские строители стали строить полукруглые цилиндрические своды и даже купола на парусах. Стены из ила, хрупкие в углах, защищались связками тростника, размещенными в точках наименьшего сопротивления.

Обтесанный камень стал новым строительным материалом. Ко времени правления Усафаиса (I династия) и Хасехемуи (II династия) уже использовались известняк, песчаник и гранит. Священные и царские сооружения теперь «отливались в камне» (qed iner). В Тинитский период царствовал кирпич, а уже начиная с IV династии огромного прогресса достигло каменное строительство – из гранита возводились пирамиды, храмы Солнца. Зодчие и мастера, воздвигая эти грандиозные сооружения, достигли такого уровня мастерства, который пока никому не удалось превзойти. При IV династии желание строить прочные здания колоссальных размеров привело к использованию огромных блоков. Позднее монолиты стали применяться главным образом при создании обелисков, статуй царей и саркофагов. В эпоху последовавшую после Древнего царства в строительстве использовались прямоугольные блоки среднего размера, они укладывались правильными рядами, как кирпичи.

Каменные сооружения сохранили некоторые черты, присущие постройкам из дерева и ила, то ли в силу установившегося порядка, то ли в силу уважения к традициям. Стены, вертикальные изнутри, снаружи имели откосы, необходимые при возведении глинобитных стен, но не требуемые в случае применения камня. Торус, полукруглый фриз, перехваченный скульптурной связкой, напоминает связку тростника, защищавшую углы стен глинобитной постройки, и является сугубо декоративным. В верхней части стен листья уже не крепились, теперь карниз высекался из камня, воспроизводя изогнутые пальмовые листья (рис. 41; илл. 9б; 42; 45). На фасадах часовен и в гробницах имитировались выступы и ниши, характерные для кирпичных сооружений.

Наконец, каменные колонны, первоначально квадратные или цилиндрические и гладкие, как деревянные столбы, превратились в «растительные» колонны, предмет гордости архитектуры эпохи фараонов.

Рядом с гладкой колонной, не имевшей основания и несущей архитрав без верхней части капители, как в храме Сфинкса, в 2900 году до н. э., в правление Джосера появляется цилиндрическая граненая колонна с каннелюрами, увенчанная дорической капителью, с двумя длинными рифлеными листьями, свисавшими вдоль колонны[342]. Этот неожиданный и уникальный образец, объединявший элементы будущих дорического и коринфского ордеров, дает представление об изобретательности домемфисских скульпторов.

В течение следующих столетий предпочтения зодчих изменились. Появилась цилиндрическая колонна, гладкая или граненая, количество граней которой варьировалось от восьми до двадцати четырех. Основание колонны, увенчанной дорической капителью, было шире, чем ее ствол. Затем пришел черед колонн, подражающих формам растительного мира (илл. 47, 48): 1) пальмовидная колонна – стилизованное пальмовое дерево с гладким округлым стволом, увенчанное капителью из девяти пальмовых листьев[343]; 2) лотосовидная колонна в виде пучка из четырех – шести круглых стеблей лотоса, стянутого жгутом и увенчанного распускающимися цветами, часто окруженными бутонами[344]; этот ордер использовался в Древнем царстве, в Фиванский период о нем забыли и вновь вспомнили уже в эпоху Птолемеев; 3) папирусовидная колонна – главный египетский ордер, использовавшийся наиболее часто. Колонна состояла из шести – восьми пучков стеблей папируса, окруженных у основания листьями тростника. Эти стебли имели треугольное сечение, характерное для папируса. Капитель выполнялась в виде распустившихся или закрытых цветов. В эпоху Нового царства колонна упрощается. Один стебель формирует ствол без каннелюр, капитель выполнена в форме цветка, напоминающего опрокинутый колокол или закрытого.

В храмах Греко-римского периода зодчие, вдохновленные новыми архитектурными изобретениями греков, такими как капитель из листьев аканта, создали сложный стиль – цветы лотоса, папируса и лилии, открытые или закрытые, поднимаются из пальметт, виноградных листьев и бутонов различных цветов[345]. Капители представляют собой огромные букеты, расцвеченные яркими красками, как в предшествующие периоды (илл. 47).

Так, дерево, почва, камень и флора Египта обеспечивали строения материалом и декоративными элементами. Но планировка сооружений определялась религиозными соображениями, религия побуждала к стилизации декора и раскрытию глубинного значения здания.

Планировка храмов и гробниц

Когда фараон решал построить святилище, он обращался к Книге основания храмов, которую, как считалось, написал бог Имхотеп. В назначенный день царь, при помощи жрецов, выступавших в роли богов, чертил линии стен, выкапывал углубление в земле, формовал кирпич, закладывал его в основание будущего храма, а под камень клал инструменты, талисманы и таблички со своим именем – напоминание о том, что храм построен людьми в честь богов (об этом ритуале, совершавшемся еще при I династии и дожившем до Римской эпохи, рассказывает Палермский камень).

Зодчие и каменщики трудились под руководством верховного жреца Птаха (покровителя искусств), носившего титул Великого начальника строительных работ (ur kherp hemut).

Таким образом, строительство находилось под неусыпным религиозным контролем. Планировка храма вдохновлялась догмами и менялась вместе с ними.

Тинитский храм представлял собой простое плетеное строение, перед ним располагалась изгородь, а у входа – две эмблемы в виде знака neter (бог). При V династии храмы Солнца (рис. 46) в архитектурном плане развития практически не получили. Обелиск в открытом дворе, жертвенник, сосуды для возлияний и небольшая ризница для жрецов – вот и все составляющие культа. Святилище было лишено земного декора, поскольку предназначалось богу, жившему главным образом на небе.

После демократической революции Осирис стал отождествляться с Ра, соответственно трансформировалась и планировка Фиванского храма, которая с той поры и до самого заката египетской цивилизации оставалась неизменной. Храм строился для человека-бога (Осириса) и для бога небесного (Ра). Таким образом, он должен был подходить для небесного и земного существования.

Планировка храма. Подобно дворцам царей и домам состоятельных людей, храм состоял из трех частей, ведущих человека от социальной к семейной жизни, от внешнего мира к уединению (илл. 42, 43, 44, 45).

1. Дверь во внешней стене ведет в открытый двор, куда могут пройти друзья и гости. Дверь храма, как правило, отличается колоссальными размерами, по обеим сторонам возвышаются башнеобразные сооружения, образующие то, что мы вслед за греками называем пилоном (египетский bekhent).

Внутри располагается просторный прямоугольный двор, нечто вроде закрытой площадки, заливаемой солнцем. Укрыться от его палящих лучей можно лишь в узкой галерее на колоннах, протянувшейся по периметру двора. Это пространство (uskhet), занимающее всю ширину здания, открыто для посетителей, набожных или просто любопытных, и является публичной частью храма.

2. Затем следует второй uskhet, отличающийся от первого наличием крыши, поддерживаемой колоннами (отсюда греческое слово гипостиль). Аналогичное помещение служило хозяину дома столовой и гостиной. Воздух и свет проникают сюда лишь через дверь и отверстия в верхней части стен, под самой крышей. Мы находимся в личных покоях, куда допускаются только близкие. В храме это гипостиль, зал с колоннами, прохладный и полутемный. Здесь бог совершает свое «восхождение» (khâ), то есть являет себя верующим в образе статуи. Здесь он принимает пищу, то есть доставленные ему приношения (hetep). В большинстве храмов есть два, а то и три последовательно расположенных гипостиля: «большой зал восхождения» (uskhet khâ), «большой зал приношений» (uskhet hetep), иногда этим залам предшествует «аванзал» (khent). В эту часть храма допускаются только жрецы и некоторые верующие, Чистые (uâbu). У входной двери – надпись: «Те, кто входит сюда, должны быть чисты».

3. Наконец, мы попадаем в небольшой зал, закрытый со всех сторон, с одним лишь отверстием – дверью. Это самая сокровенная часть дома – гарем, спальня, войти в которую могут лишь хозяин дома и члены его семьи. В храме это «секретное место» здания. В центре, на главной оси располагается нечто вроде крепости, с прочными стенами. Попасть сюда можно только через дверь. Это место обитания бога, «место, о котором никто не должен знать» (khem, skhem), адитон (adyton). Здесь, в гранитном ковчеге или в камере священной ладьи, «что хранит сокровища бога» (utest neferu), пребывает «живой образ» бога в виде символа или статуи. Как правило, ладья располагается на пьедестале, в первом святилище, перед статуей. Это истинная святая святых, «Великий дом» (per-ur). Святилище огибает коридор, в который выходят различные помещения – молельни, хранилища приношений и священной утвари, а также камеры для совершения неких тайных ритуалов. Никто не может войти в «таинственные помещения», за исключением царя и жрецов, исполняющих свои обязанности.

Такова планировка дома, в котором человек-бог жил среди своих созданий (илл. 42). С Фиванского периода до римских времен это сооружение воспроизводилось тысячи раз, некоторые из копий были невелики, другие поражали своими колоссальными размерами[346]. Египетский храм с его огромными стенами, ровную поверхность которых не нарушают ни отверстия, ни лепные украшения, прекрасно гармонирует с размытыми, пологими линиями утесов, возвышающихся над долиной. Здесь зодчий, наученный природой[347], создал сдержанный, мощный стиль, воплотившийся в «вечных памятниках».

Узаконенное религиозными догмами деление храма. Кроме всего прочего, зодчий должен был помнить, что его храм станет местом обитания бога Солнца, творца Вселенной.

Рис. 72. План дворца в Эль-Амарне. Снизу вверх: 1) внешняя стена с массивной центральной дверью; 2) открытый двор, окруженный галереей; 3) колонный зал для принятия пищи и приемов; 4) личные покои, спальня (справа)

Храм, дом Демиурга, является уменьшенной копией Вселенной. Его пол – это земля Египта с ее равнинами, возвышенностями, водами, растительностью и живыми обитателями[348]. Цветы и деревья вырастают из настоящей или воображаемой земли, поднимаясь к открытому небу во дворе или в виде пальмовидных, папирусовидных или лотосовидных колонн поддерживая небесный свод в гипостиле.

Потолок гипостиля и святилища – это стилизованное небо. Оно окрашено в синий цвет, усыпано золотыми звездами, здесь можно увидеть богов в их ладьях, начальников, повелевающих тридцатью шестью частями неба, а также божества зодиака. Здесь реют огромные стервятники с распростертыми крыльями, символизирующие защиту. В центре парит крылатый диск Солнца.

Этот Демиург – бог-Солнце, Атум, Ра, Харахти, выступающий под различными местными именами. Следовательно, храм – это солярное сооружение. Его ритуальная ориентировка обращает фасад на восток. Таким образом, храм располагается на оси восток – запад, следуя за ходом солнца. На практике было обнаружено лишь несколько сориентированных подобным образом храмов, например храм в АбуСимбеле. В теории же предполагалось, что лик бога, пребывающего в святая святых своего храма, должен быть обращен на восток. На левой стороне двора (слева, с точки зрения бога, чье лицо обращено к входу в храм) иногда помещается алтарь, к которому на рассвете приходил жрец, чтобы поклониться восходящему солнцу; вечером он обращался в сторону солнца заходящего. Теоретически (даже если это и не воплощено на практике) солнце должно было вставать между башнями пилона на востоке.

Рис. 73. Храм Хонсу в Карнаке. Рамсес III.

А. Пилон и открытый двор с галереей. Б. Гипостильный зал. В. Святилище на ладье. Г. Холл. Д. Святая святых (статуя)

Жрецы говорят, что две башни – это Исида и Нефтида, «две великие богини на Восточной стороне неба» (Тексты пирамид, § 2200). На стенах храмов эпохи Птолемеев можно прочесть:

«Пилоны подобны двум Сестрам, поднимающим солнечный диск. Одна сестра – Исида, другая – Нефтида. Они держат крылатый диск Бехдета, когда он сияет на горизонте», «Каждое утро Солнце восходит на небе и опускается на две руки Исиды и Нефтиды. Солнце восходит на небе в облике Хепри и пересекает небесный свод». Перед пилоном возвышаются два или четыре обелиска, «освещающие Две Земли подобно Солнцу», они возвещают, что храм находится под защитой этого камня, древнего дома Солнца.

Кроме того, планировка храма соответствует воображаемому движению Солнца, олицетворяемого богом, пребывающим в святилище. Как и на настоящем небе, здесь есть горизонт утра, зенит и горизонт вечера. Небольшой, мрачный адитон – это ущелье в Аравийских скалах, погруженное во мрак перед рассветом, из которого встает Солнце.

Текст гласит: «Ра рождается каждое утро; это место его рождения подобно небесному горизонту». Слабо освещенный гипостиль предоставляет больше простора солнечным лучам.

Солнце уже не на горизонте; уже можно увидеть «небесный свод… поддерживаемый колоннами из папируса, лотоса и пальмы, подобно тому как четыре божества четырех сторон света несут на себе небо». Затем Солнце приходит в открытый двор «подобно Нут [Богине Неба], рождающей свет».

Это безбрежная небесная равнина, открытая солнечным лучам в прекрасные утренние часы. В полдень Солнце стоит над пилонами, поддерживающими его в воздухе, оно в апогее своего могущества. После полудня Солнце проходит те же этапы, но в обратном направлении. Заходящее светило посещает двор, гипостиль и адитон – каждое из помещений все меньше и мрачнее предыдущего. Солнце возвращается в адитон, теперь именуемый его западным горизонтом, и опускается на протянутые руки жреца-царя. «Ночью, до рассвета следующего дня, оно покоится в святилище».

В своем дневном путешествии бог делит свой храм на две области, подобно тому как настоящее Солнце делит небо.

То, что располагается слева от Солнца, когда оно покидает святилище, образует Восточную сторону (примыкающую к Югу) храма и неба – владения восходящего солнца, Ра, бога жизни. То, что находится по правую руку, образует Западную сторону (примыкающую к Северу) – царство заходящего солнца, Осириса, бога смерти и владыки некрополей[349]. Центральную область между двумя сторонами можно сравнить с зенитом.

Зодчий соблюдает эти теологические законы со скрупулезной точностью. Он стремится претворить их в жизнь при помощи планировки храма, особенно это касается «святая святых». В некоторых храмах слева от святилища находятся помещения, в которых бог проявляет себя во всем своем солнечном великолепии. Зал Огня (?) (per-nesert), Зал Трона Ра, зал, в котором празднуется наступление Нового года, и алтарь Солнца во дворе – вот пространства, отмечающие ежедневный или ежегодный триумф Ра. Справа от святилища находится Зал Воды (?) (per-nu) и залы, где празднуются мистерии Осириса умершего и восставшего из мертвых. Они напоминают о том, что храм – это сцена не только для каждодневного угасания Солнца, но и для Страстей Осириса, гробница которого (sheta) и колыбель возрождения (meskhent) тоже находятся в храме.

В других частях храма архитектурное убранство являет человеческому глазу те же контрасты. Слева, на Восточной и Южной стороне, располагаются атрибуты богов и царей, здесь совершаются обряды и находятся приношения, принадлежащие Южной половине мира, над которой в определенный момент проходит солнце. Правая сторона, Западная и Северная, принадлежит Северной половине[350].

Тот же символизм выражается в чередовании колонн с капителями в виде открытых и закрытых бутонов. В больших храмах гипостиль имеет три нефа, центральный из которых выше двух остальных. Капители центрального нефа всегда выполнены в виде колокола, с распустившимися цветами, а колонны боковых нефов увенчаны закрытыми бутонами. Зодчий наблюдал этот контраст в природе: на закате цветы закрываются, склоняя чашечки, а на рассвете бутоны распускаются, подставляя лепестки лучам солнца. Воспроизводя растительные орнаменты в камне, зодчий придавал капителям колонн центрального нефа форму раскрытых цветков, а капителям более низких колонн боковых нефов форму закрытых бутонов. Цветы лотоса и папируса закрыты ночью и на рассвете, лепестки их распускаются лишь под действием света и тепла. Здесь мы имеем дело с религиозной интерпретацией, уводящей нас из мира природы в мир символов. Во-первых, папирусовидные колонны своей формой напоминают живое растение, зелень, которую символизирует папирус (uaz) на письме. Гипостиль назывался uazit, «[зеленым] залом папируса». С другой стороны, из цветка лотоса родились боги. Рисунки в храмах и иллюстрации к «книгам» показывают нам богов – Осириса, Нефертума, Ра – и обожествленного умершего, каждое утро выходящих из раскрытых цветков лотоса. В гимнах «божественный лотос, чей цветок пребывает в древнем Океане, дает прибежище Солнцу» ночью, а на рассвете солнце «в облике Нефертума выходит из лотоса» и появляется на горизонте[351]. Но вернемся в храм. В центральном нефе, символизирующем путь, по которому следует солнце в зените, капители в виде распустившихся цветов свидетельствуют о полуденном триумфе света и растительности. В боковых приделах цветы папируса и лотоса закрыты, поскольку, будучи цветами Востока и Запада, они скрывают в себе нерожденного бога на рассвете и умершего бога в сумерках.

На срединной оси храма, над огромными дверями, то есть в зените, солнце представлено в виде крылатого диска, который до того, как превратился в символ Гора-Солнца из Эдфу (Гора Бехдетского), являлся общепризнанным солярным символом. Входная дверь храма в Абу-Симбеле, расположенная в центре фасада, увенчана Харахти с головой сокола, коронованного диском.

Солярный принцип проявляется и в другой характерной черте, общей для всех храмов. От пилона к гипостилю и святилищу уровень пола постепенно повышается, в то время как крыша становится ниже. Пилон – это высшая точка храма, гипостиль ниже пилона, а самой невысокой частью храма является святилище. Постепенный подъем можно сравнить с эффектом музыкального крещендо. Линиями крыши и пола, сходящимися к святилищу, зодчий словно хотел показать каждодневный восход солнца над восточным горизонтом и его возвращение к горе Запада, вечернему горизонту (илл. 42, 43).

После того как мы изучили планировку храмов, обратимся к планировке гробниц. Здесь опять-таки в основе архитектурного плана лежит осирисовская доктрина. В предыдущих главах мы уже рассматривали основные положения этой доктрины, напомню их вкратце: бессмертие умершего обеспечивается 1) сохранением тела, 2) изготовлением статуй, «живых образов», и 3) отправлением заупокойного культа и регулярными совершениями приношений. Каждая гробница отвечает этим трем условиям и следует ритуальной планировке[352].

Рис. 74. Линии пола и крыши храма

В Мемфисский период мастабы состояли из трех отдельных частей: 1) вертикальной шахты, оканчивающейся погребальной камерой, в которой покоилась мумия; 2) камеры (сердаб), в которой размещались статуи усопшего; в процессе совершения осирисовских обрядов в эти статуи вселяется Душа (Ба) и 3) помещения, открытого для родных и друзей покойного, а также жрецов, отправлявших культ и совершавших приношения (илл. 8, 9а, 9б, 10, 11, 12, 13).

Первые две камеры, вход в которые после погребения закладывался камнями, небольшие и скромно украшенные.

Рис. 75. Визит в некрополь

Третья камера, доступ в которую был открыт, позволяла зодчему в полной мере проявить свое искусство. На обращенной к востоку стене этой «часовни» имелась ложная дверь (илл. 9б), в древности она украшалась желобками, как фасады тинитских гробниц. Это вход Аменти, через который можно было увидеть барельеф – умершего, восседающего за столом в загробном мире. Иногда ложные двери распахнуты, а умерший изображен стоящим на пороге (илл. 10), словно вот-вот спустится по ступеням, чтобы поприветствовать родных. Иногда умерший словно заглядывает в молельню.

Возводя гробницу и украшая ее стены, зодчий строго придерживался религиозных канонов. Впрочем, в устройстве часовни он располагал некоторой свободой действий. В зависимости от состоятельности владельца гробницы зал, в который допускались родственники, мог состоять из одной или нескольких камер.

Существуют мастабы для больших семей (см. гробницы Ти, Птаххотепа в Мемфисском некрополе), в которых число элементов их составляющих умножалось. При возведении царских усыпальниц планировка могла изменяться, но элементы, предписанные канонами, сохранялись. Гробницы Мемфисского периода, как мы уже видели, включают:

1) портик и мощеную дорогу, 2) храм для статуй и 3) пирамиду. Эти три элемента соответствуют часовне, сердабу и погребальной камере мастаб, строившихся для менее значительных людей. Три обязательных элемента сохраняются во все времена. Фиванских царей погребали в высеченных в скалах склепах, а не в пирамидах, но и здесь мы видим храм в долине (например, Рамессеум, илл. 42, 43), гробницу, высеченную в Западной горе (илл. 50), в которую помещались статуи и погребальный инвентарь, а также камеру для мумии. Частные лица, стремившиеся удешевить строительство, ограничивались склепом с шахтой и часовнями, возводимыми за пределами гробниц (рис. 75). Часовни эти до нашего времени не сохранились.

Отделка сооружений

Рисовальщики, скульпторы, художники и декораторы. После завершения строительства храма или гробницы к работе приступали художники и ремесленники, чья задача была не менее сложна, чем задача зодчего.

На камень следовало нанести иероглифические надписи, причем каждый знак должен был быть выполнен на высоком художественном уровне; рисовались и высекались в камне изображения богов и умершего; изготавливались статуи и утварь, предназначенные для совершения обрядов; стены усыпальницы украшались реалистическими изображениями сцен личной, общественной и религиозной жизни; статуи и утварь нужно было позолотить, а настенные рельефы расписать; сооружались массивные двери, снабженные бронзовыми петлями, скобами и болтами и покрытые тонкими золотыми пластинками; кроме этих работ следовало выполнить еще тысячи других, требовавших искусной руки мастера. В Эдфу процесс строительства сооружения и его отделки, начиная с закладки фундамента до водворения бога в его обиталище, занял девяносто пять лет.

Рассмотрим элементы техники рисунка и резьбы.

Египтяне проявили себя прирожденными рисовальщиками. Рисунки и надписи, выгравированные, вырезанные в виде рельефа или нарисованные на стенах, кости, дереве или металле, являют собой непрерывную череду маленьких шедевров.

Выполняя работу, художник постоянно совершенствуется, демонстрируя способность воспринимать формы и передавать их. В Египте письмо – первое из изобразительных искусств – и, наоборот, каждый знак – это определение живого существа или предмета. «Имя» существ, духовная концепция, обретает жизнь и форму при помощи магии иероглифов, «божественных слов». Древние люди, и в особенности египтяне, верили, что изобразить живое существо или предмет означало вызвать его к жизни; то есть образ мог овеществиться. Воплощение этого принципа мы видим на примере статуй, «живых образов» богов и людей. Тот же принцип верен в отношении любой разновидности изображений – письменных или художественных. Таким образом, целью скульптора, художника и рисовальщика было создание полной и точной копии людей или предметов, ибо только в этом случае души людей или предметов смогут «войти» в образы и вдохнуть в них божественную жизнь[353].

Таковы технические условности, которых должен был придерживаться мастер, украшая стены храмов и гробниц. Он сталкивался и с чисто техническими трудностями.

Плиний Старший утверждает, что египтяне изобрели изобразительное искусство за шесть тысяч лет до греков, начав обводить контуры тени, отбрасываемой человеком.

Силуэты живых существ и предметов, скопированные с очертаний теней и перенесенные на стены, – это отправная точка искусства. Такие силуэты можно увидеть как на стенах мастаб, так и на греческих вазах. Подобная техника дает представление о контуре предмета или фигуры, но подходит лишь для изображения профилей. Перерисованные контуры фигуры анфас дают лишь лишенную черт массу. Чтобы отразить детали, художник должен был вписать их в контур.

Египтяне умели рисовать головы и тела анфас, это видно из иероглифов и рельефов, но они редко прибегали к этой технике, а если и рисовали таким образом, то преимущественно фигуры чужестранцев, богов или людей[354]. Это почти исключительное предпочтение профилей привело египтян к ошибкам, непозволительным для столь одаренных и добросовестных художников. К изображению рук и ног они относились довольно небрежно. Многие человеческие фигуры, изображенные на памятниках разных периодов, даже те, что были выполнены с большим мастерством (илл. 18 и 40), наделены двумя левыми ногами или двумя правыми руками.

Силуэт ноги или руки с растопыренными пальцами одинаков, будь то правая рука или нога или левая. Чтобы разделить пальцы на рисунке, нужно было провести несколько линий, при этом египетские художники часто не обращали внимания на то, пальцы какой руки или ноги они рисуют.

Подобные искажения, столь поражающие нас, воспринимались египтянами как чистая условность. Подобные ошибки можно найти и на греческих вазах, а также других предметах, где применялся метод силуэта.

Рис. 76. Гарем в Эль-Амарне

Рельефы на храмах и гробницах отличаются другой любопытной особенностью, которую нельзя объяснить с технической точки зрения, а именно: уплощением некоторых частей тела, отсутствием ракурса и перспективы. Если голову изобразить в профиль, зрачок глаза будет виден не полностью. Но египетский художник хотел нарисовать настоящий, живой глаз, поэтому он уплощает его, рисует полностью, и оттого кажется, что изображенный человек смотрит на вас (рис. 64). То же касается плеч, они изображены анфас, в одной плоскости. Грудная клетка развернута на три четверти, как и живот, на котором отмечен пупок. Торс каким-то образом согласуется с ногами и руками, изображаемыми исключительно в профиль. Те же расхождения характерны и для одежды: воротник, нарисованный анфас, покоится на груди, изображенной развернутой на три четверти, набедренная повязка снова нарисована анфас (см. илл. 15, 24, 32, 33, 40, 41). Короны и головные уборы иногда изображаются анфас, детали уплощаются с целью сделать их более зримыми.

Те же условности проявляются в изображении предметов, зданий, пейзажей, содержащих фигуры, и т. д. Лепешка на циновке будет изображена над циновкой (рис. 51).

Кресло рисуется в профиль, а сиденье его анфас. Изображая храм или дворец, египетский художник помещает дверь, двор, гипостиль и внутренние помещения друг над другом, чтобы они четко просматривались. Если художник должен нарисовать сцену с множеством фигур, находящихся на одном уровне, он изобразит фигуры одного размера, одну над другой. Занятый исключительно передачей размеров, художник не видит перспективы, ракурса. Таким образом, изображение каждой фигуры или предмета самостоятельно и не зависит от его окружения. В общей структуре рисунка изображение сохраняет свое значение (рис. 76).

Откуда же эти условности? Являются ли они следствием неопытности, некоторой неуклюжести древнего искусства? Условности эти можно объяснить не только недостаточным владением техникой рисунка, но и традицией упрощения, порожденной методом изображения силуэтов. Эта традиция сохранялась для ритуальных целей, художники придерживались ее, расписывая культовые сооружения. В технике исполнения объемных статуй заложена другая идея.

Для создания статуй использовались самые разные материалы: камень, пластичная глина, глазурованная или нет, дерево, кость, металл. В древнейшие периоды, в случае применения металла, статуя сначала высекалась по деревянному образцу, а потом отливалась в форме. Для украшения изваяний и оживления их черт применялось золочение, использовались золотые и серебряные накладные украшения, эмаль, драгоценные камни, цветное стекло. Иногда на лицах статуй можно увидеть глаза из эмали в медной оправе. Объемная статуя представляет собой законченную форму, и скульптору нет нужды прибегать к уплощению конечностей или декора, чтобы верно передать действительность. Тем не менее и скульпторы вынуждены были соблюдать некоторые условности.

Во-первых, скульптор должен был решить проблему техники. Как высечь из камня или вырезать из дерева хрупкие конечности фигуры? От века к веку скульпторы совершенствовали свое мастерство. В Тинитский период вся выразительность сосредоточена в лице, руки прижаты к бокам, ноги соединены (рис. 40). В начале Мемфисского периода конечности освобождаются: руки могут быть распростерты, ноги уже не прижаты друг к другу, левая ступня чуть выдвинута вперед (илл. 13). В статуях из дерева, материала более пластичного, чем камень, конечности движутся: правая рука, сжимающая трость, вытянута вперед, ноги словно делают шаг (илл. 23, 27). Изваяния из меди, бронзы или пластинчатого золота еще более свободны в своих движениях. В конце Фиванской империи использование форм для литья фигур, как правило небольших, позволило наладить производство статуэток в больших количествах.

И все же египтяне так и не достигли того уровня мастерства, которым славились греки. Но надо помнить, что скульптура в Египте долгое время была искусством религиозным. Большинство статуй, дошедших до нас, обнаружены в храмах или гробницах, а следовательно, изображают людей достойных – царей, богов и обожествленных умерших или, по крайней мере, причастных к культу – жрецов храмов или слуг умершего в его гробнице. Неудивительно, что эти фигуры, выполняющие священный долг, столь серьезны и официальны. Позы их строго регламентированы. Боги и великие люди изображены стоящими, ноги прижаты друг к другу, или левая нога чуть выступает вперед. Иногда их изображают восседающими на троне или в кресле. Подчиненные и слуги сидят в восточной манере, ноги вместе, руки лежат на коленях. Иногда ноги скрещены, как это бывает у портного (илл. 14). Порой они стоят на коленях, а руки их простерты в знак преклонения. В какой бы позе объемная или рельефная фигура ни изображалась, она всегда должна была находиться в сфере технических и ритуальных канонов.

Нам не известен ни один египетский трактат на тему искусства, но Диодор сформулировал правила, которых придерживались рисовальщики и скульпторы. Человеческое тело словно делилось на две половины воображаемой линией, проходившей через центр лба, носа, грудной клетки и через пупок. Обе половины должны быть равными и симметричными. Подтверждение слов Диодора мы находим в большинстве рельефов и статуй. Ланге вывел из этого свой «закон анфаса» (название не очень отражает суть закона, поскольку при его применении не требуется изображать фигуру анфас). Египетское произведение искусства основывается на равновесии частей относительно срединной линии. Голова не наклонена ни влево, ни вправо, а верхняя часть тела даже у сгорбленных фигур остается неизменной. Добавлю, что конечности даже в движении соединяются с телом довольно жестко, иногда под прямым углом (илл. 14, 13, 27).

В случае со скульптурной группой методы используются те же самые. Взгляните на бога или царя, обнимающего свою супругу, сидящую у него на коленях (илл. 51). Два тела – это самостоятельные фигуры, не зависящие друг от друга, тела их неподвижны, руки и ноги отходят от тел под острым углом.

Здесь мы встречаемся с теми же условностями, что характерны и для рельефов. Египтянин не изображает тела так, как их воспринимает его глаз, на определенном расстоянии и в определенном масштабе, с изгибами, с учетом ракурса и теней, заметно меняющих истинные очертания. Он исправляет то, что видит, основываясь на знании, полагается на свою память и осязание, рассказывающие о целой форме фигуры или предмета. Он пытается изобразить тела такими, какие они есть, а не такими, какими он их видит, поэтому фигуры даже в группе выглядят как нечто обособленное и самостоятельное. Это похоже на изображение фигур на рисунке – одна над другой и человеческих тел – конечность за конечностью. Эта объективистская концепция искусства присуща не только египтянам. До V века до н. э. ею были отмечены произведения искусства всех восточных народов.

Затем появились греки с их субъективистской концепцией, они изображали человеческие тела так, как видели, – в перспективе, с тенями и масштабом, а не так, как подсказывал им опыт. Египетскую систему изображения можно увидеть в рисунках детей и первобытных народов, а также в произведениях выдающихся художников, которые из принципа или по привычке возвращались к передаче реальных форм. Это характерно для кубизма и других течений.

Следует заметить, что здания, статуи и рельефы всегда расписывались, а иногда покрывались тонким слоем штукатурки, на которую наносилась краска.

Краска, наносимая на штукатурку, не позволяла передавать объем. Так же обстоит дело с росписями в фиванских гробницах, они не рельефны, выполнены на ровных стенах (илл. 20, 21, 22, 50). Чтобы изобразить человеческое тело, цветы, листья и узоры, художник использует только акварель, зачастую обычного цвета. За некоторым исключением[355], в рисунках не передаются тени, тон. Художник изображает вещи такими, какими лично он их воспринимает, – статичными, однотонными, без теней, а не такими, какими видят их его глаза, – в движении, оживляемыми игрой света и тени.

Эти условности, подчинившие себе египетское изобразительное искусство, глубоко выявлены в определении живописи, данном Леонардо да Винчи: «Это интеллектуальная категория». «Искажения», характерные для египетского искусства, проистекают из умонастроений, свойственных не нам, а древним людям.

Художник должен был придерживаться установленных правил. Диодор отмечает, что египетские скульпторы следовали канонам пропорций. «Они делили тело на двадцать одну с четвертью часть и так создавали скульптуру». Это привело к удивительным последствиям – разные части статуи создавались разными мастерами. «Совместно определив высоту статуи, каждый принимался за работу, но, хотя трудились мастера порознь, порожденное ими произведение поражает своей гармоничностью». Когда работа закончена, все части собираются воедино[356]. В действительности же подобные произведения встречались редко. Почти все каменные статуи – это монолиты и потому не могли быть созданы способом, о котором говорит Диодор. Впрочем, Легран обнаружил в Карнаке статую из песчаника, конечности которой были вырезаны отдельно и крепились к туловищу шипами. Обособленные подвижные конечности часто встречаются в изваяниях из дерева. Рассказ Диодора, конечно, грешит преувеличениями, но слова его заставляют задуматься.

Рисовальщики готовили для скульпторов каменные блоки, предназначенные для изготовления статуй, и стены, на которых должны были появиться рельефы, расчерчивая поверхности вспомогательными линиями, облегчающими исполнение особо важных деталей. Лбы, глаза, плечи, талия и ступни располагаются на одних и тех же линиях, положение рук тоже регламентировано и зависит от конкретного жеста (илл. 15, 24, 34, 40, 41).

Что касается пропорций фигуры, изучение памятников показывает, что существовал некий канон, который, впрочем, варьировался в зависимости от периода и школы. «Первый канон, который использовался начиная с Древнего царства, делит вертикальную человеческую фигуру на восемнадцать квадратов. Колени находятся в шестом квадрате, плечи – в шестнадцатом, а нос – в семнадцатом. Голова состоит из двух квадратов, она восемь раз укладывается в тело. Сидящая фигура состоит из пятнадцати квадратов. Второй канон, использовавшийся главным образом в Саисский период, позволяет изобразить более стройную фигуру, лоб которой располагается в двадцать первом квадрате, рот – в двадцатом, плечи – в девятнадцатом, а колени – в седьмом» (Ж. Капар. Leçons sur l’art égyptien).

Композиция рисунков

Композиция рисунков демонстрирует нам различные занятия, связанные с отправлением культа богов и обожествленных умерших.

Огромные, лишенные окон стены храмов прекрасно подходили для резца скульптора. Говоря об иероглифах, я упоминал, что письмо в Египте являло собой рисунок. Справедливо и обратное: рисунок на стенах памятников – это то же письмо. Храмы можно было читать как молитвенники. Рисунки отвечали особому характеру трех частей храма и описывали все, что происходило внутри.

В части, открытой для доступа публики, у пилона и во дворе обычно изображались исторические сцены – одержанные победы и караваны трофеев, на которые был построен храм, ритуал закладки храма, указы, наделяющие жрецов привилегиями и землей, необходимой для отправления культа. Декорирование здесь напоминает серию объявлений для публики. Изображения часто делались углубленными по отношению к плоскости фона, en creux (контурного рельефа), этот метод позволял достичь максимальной разборчивости и удобочитаемости.

В гипостиле мы видим бога в различных ипостасях, восседающего на троне и принимающего поклонение Чистых (илл. 34, 35, 36), или переносимого в своей ладье на плечах жрецов в праздничной процессии, во время которой бог являл свою волю жестами или знамениями (рис. 62). В Зале приношений сорок два Нила из сорока двух номов несут цветы, фрукты, другую пищу (рис. 53). На стенах изображен царь, ловящий арканом быков или стреляющий в них, а также в антилоп и коз, мясо которых попадало на стол богов.

Он забивает животных (рис. 67), он жарит мясо, он приносит воду, благовония и цветы богу, который наслаждается дымом приношений. И вот мы попадаем в святая святых храма – в молельню. Здесь на стенах один за другим воспроизведены ежедневные ритуалы, вдыхающие жизнь в статую бога. В палатах Востока изображены пышные празднества в честь Солнца, а в палатах Запада – ночные мистерии смерти и воскрешения Осириса.

На всех рисунках царь беседует с богом (илл. 24). Изображения царя, который составляет такую же неотъемлемую часть культа, как и бог, встречаются повсюду. Художники стремились не пропустить сцену божественного рождения царя, его коронации, его празднеств Сед, его омовений и сокровенных бесед с богами (илл. 41), прославлявших его как бога среди людей, воссоединившегося со своим Ка.

Образы богов встречаются столь же часто – на рельефах и стенах, в молельне, в криптах. Главный скульптор царя, сын скульптора, живший в эпоху Нового царства и поклонявшийся Тоту, покровителю художников, рассказывает нам о том, что, будучи совсем молодым, он был назначен царем начальником работ в храмах. Мастера торжественно ввели в Золотой Дом, чтобы он вдохнул жизнь в статуи и изображения богов. Ничто не укрылось от его зоркого глаза: «Я – начальник таинств. Я вижу Ра в его ипостасях, Атума в его рождениях, Осириса, Тота, Мина, Гора, Хатор, Сехмет, Птаха, Хнума, Амона-Ра» и т. д. (более тридцати богов). «Это я помещаю их в вечные обители».

Украшая гробницы, будь то мастабы или подземные склепы, художники также сверялись с книгами образцов, которые воспроизводили процесс вырезания или рисования различных культовых сцен (в погребальных камерах) или сцен новой жизни, которая ждала умершего (в часовнях).

Что касается отображения повседневной жизни, то недостаток места на страницах этой книги не позволяет нам детально рассмотреть эту тему, которую Ж. Бенедит формулирует так: «Пластическое искусство Древнего Египта делится на две близкие, но отличные друг от друга сферы, граница между которыми, впрочем, не всегда четкая – это область свободного, общедоступного, народного искусства и область искусства канонического, культового».

В сценах, изображающих природу и животный мир, художник, обладающий острым глазом, легко передает то, что видит. Изображая пахарей в поле, пастухов, охраняющих свои стада, ремесленников за работой, торговцев на рынке, уличные сценки, игры или драки, мастер не выказывает никакой скованности, не прибегает к каноническим методам. Он реалистичен, смел и не лишен чувства юмора. Можем ли мы сделать вывод, что в Египте существовало культовое искусство, отличное от искусства народного? Такая постановка вопроса неизбежно введет нас в заблуждение.

Мне представляется, что границу следует проводить между сюжетами, темами, а не между эстетическими доктринами или художниками. В зависимости от сюжета – религиозного или мирского – художник в большей или меньшей степени придерживается ритуальных предписаний и канонических традиций. Во все времена те же самые художники могли передавать аспекты ограниченного канона или в равной степени хорошо изображать свободную натуру. Египетские художники строго придерживались канона, когда вынуждены были делать это, но, когда позволялось, давали волю своему воображению.

Между тем нельзя отрицать, что даже сюжеты, взятые из повседневной жизни и предоставляющие определенную свободу выражения, не избежали влияния «книги художника», поскольку на разных памятниках можно увидеть повторяющиеся штрихи. Даже человеческая живость и энергичность обращены в формулы, которым обучали в художественных школах.

«Начальник художников, рисовальщик и живописец», живший в эпоху XII династии, гордится своей способностью в равной степени хорошо изображать как ритуальные, так и свободные сцены. Судя по всему, он специализировался на изготовлении статуэток из глазурованной глины. Используя технические термины, значение которых нам зачастую неизвестно, мастер рассказывает о своем опыте по подготовке пластичной глины и лепке статуэток. С одной стороны, он «постиг тайну божественных слов [иероглифов], церемонию празднеств и магию, и теперь может использовать свои знания в работе, не боясь что-то упустить». С другой стороны, он описывает свободные позы, которые научился изображать: «Я знаю позу статуи мужчины, походку женщины, сгорбленную фигуру того, кого бьют… Я могу сделать так, чтобы один глаз смотрел на другой[357]; я знаю испуганный взгляд пробужденных, взмах руки копьеметателя и осанку бегуна. Я знаю, как делать глину (?) и прочие материалы так, что они не сгорят в огне и не будут размыты водой. Эти тайны были открыты только мне и моему старшему сыну, когда Бог [царь] повелел, чтобы они были открыты достойному. Трудясь на посту начальника работ, я видел творения рук его в каждом драгоценном материале от серебра и золота до слоновой кости и черного дерева».

Не стоит высмеивать тщеславие мастера. В нем скрывается то, что до сих пор нам не встречалось и на что следует обратить внимание раньше, чем мы завершим рассмотрение изобразительного искусства Египта, – это профессиональная гордость художника, «посвященного в таинства искусства и ремесел», и проявление его индивидуальности.

Индивидуальность художников и периоды

Техническое мастерство приносит свое вознаграждение. Оно развивает в художнике радость творчества и стремление к совершенству, благодаря этим качествам искусство становится для мастера самоцелью, а не средством исполнения религиозного акта. Оно открывает путь к независимости от правил и канонов. Некоторые египетские художники этим путем воспользовались. Да, произведения искусства почти всегда анонимны, лишь в редких случаях на статуе, например, писалось имя скульптора. Но профессиональная гордость существует.

На гробнице Птаххотепа (V династия) начальник скульпторов, Птах-Анхни, изобразил себя. При Рамсесе III художник оставил свое изображение, являющее своего автора в будничной обстановке: он сидит в восточной манере, погружая кисти в чашечки палитры. Длинные волосы художника, ниспадающие на плечи, придают ему поразительно «артистический» вид.

Рис. 77. Изготовление вазы из твердого камня. Древнее царство. Сверло (hemt) стало иероглифом, обозначающим художника, ремесленника, искусство

Другой художник того же периода отрицает, что «является простым рисовальщиком-писцом. Мысль – вот его руководитель и советчик. Над ним нет начальника, который устанавливал бы правила, ибо он, художник, смышлен, опытен и искусен во всем».

Некоторые формы предоставляют большую свободу выражения, чем другие. Вскоре художник приходит к пониманию, что его цель – в удовлетворении от своей работы, мы называем это искусством ради искусства. Такое удовлетворение получали от своего занятия золотых дел мастера, ювелиры, мебельщики, создатели предметов роскоши. На протяжении столетий религия вдохновляла этих ремесленников на создание декоративных мотивов. Цепочка, браслет, ожерелье, корона – прежде чем стать личными украшениями, все эти предметы были талисманами, защищавшими запястье, лодыжку, шею, талию или голову. Вот почему они украшены иероглифами, означающими бодрость, постоянство, жизнь-здоровье-силу и магическую защиту. Раскрытые цветки лотоса и папируса напоминают о том, что в их чашечках рождается солнце. Иногда, как в случае с пекторалями, форма украшения строго архитектурная, оно принимает облик ковчега, содержащего одну или несколько священных фигурок (рис. 79). Создание таких амулетов требовало большого опыта и мастерства. Работа с золотом, серебром и бронзой, драгоценными камнями и стеклянной пастой – это работа тонкая. Богатство материала, красота форм и расцветок столь привлекательны, что эстетическая ценность украшения значительно превосходит его магическую полезность. Золотые мухи, служащие застежками для цепочек, витые змейки-браслеты для рук и ног, кольца для пальцев рук и ног, бронзовые зеркала с ручками, украшенными фигурками и цветами, шкатулки для ювелирных изделий, великолепные ларцы, покрытые символами Осириса и Исиды, – все эти предметы роскоши, выполненные из драгоценных материалов, ценящиеся за мастерство исполнения и красоту, обладают непреходящей истинной ценностью. Разве нельзя сказать то же самое о стульях, креслах, постелях, священных ларцах, двускатных святилищах (этих созданных в эпоху XII династии предшественников греческих фронтонов) – в общем, обо всей бытовой обстановке, великолепные образчики которой были обнаружены в гробнице Тутанхамона (илл. 30) и других усыпальницах XVIII династии? Все эти предметы попрежнему несут на себе ритуальный декор. Уреи, львиные головы и лапы выполняют защитную функцию; лотосы, талисманы жизни и силы, а также жизнерадостные, гротескные фигурки Беса и Тоэрис отгоняют прочь злых духов. Но ценятся эти произведения искусства за отделку золотом и драгоценными камнями, за свою изящную прочность. Они превратились в предметы роскоши. Керамика, которая в доисторические времена составляла неотъемлемую часть обстановки и несла на себе эмблемы кланов, вскоре утратила свой национальный и местный орнамент, стала менее вычурной и более практичной – большое распространение получили предметы домашней утвари, вазы. К эпохе Среднего царства скульпторы и мастера, работавшие по металлу, обеспечивали своими творениями не только царя и привилегированные классы, но и более широкие слои населения. Каждый теперь мог лично возносить молитвы богам, для чего можно было приобрести статуэтки божеств, выполненные из золота, бронзы, глины, раскрашенного дерева, слоновой кости. Искусство встало на промышленные рельсы. Предметы штампуются целыми партиями. В Саисский период статуэтки и талисманы из металла и глазурованной глины выходили из форм буквально миллионами.

Рис. 78. Браслет-талисман. Образован защитными знаками. Золото и аметист. Найден на руке женщины в Негадахе. I династия

Но не только развитие техники и воспитание вкуса широких масс помогли искусству постепенно освободиться от религиозных цепей. Социальная эволюция и политические волнения также оказали свое влияние на стиль и выразительность произведений искусства, в особенности на те виды, что были наиболее близки человеку, – скульптуру и живопись.

Рис. 79. Пектораль в виде святилища с лотосовидными колоннами.

Золотые пластинки, сердолик, бирюза и ляпис-лазурь. Нехебт защищает имя Сенусерта III, который в виде грифона бросается на пленных. Каир, из Дашхура

Дошедшие до нас статуи Тинитского периода являют собой произведения реалистического искусства, чрезвычайно близкие к природе. Но когда властвовать в объединенной стране стал монарх, появились традиционные изображения царей и богов. Статуя Хасехема (рис. 40) возвещает собой о начале канонического искусства, которому суждено будет доминировать на протяжении трех тысячелетий. В эпоху Мемфисского Древнего царства облик бога-царя во всем его величии отражают царские статуи Хефрена и рельефы в солярных и царских храмах. Затем наступает черед аристократии – изображения знатных людей найдены в сердабах V и VI династий. Однако самые искренние и реалистичные произведения отражали облик людей среднего достатка.

Среди них хорошо известный сидящий Писец и Сельский Староста (Шейх-эль-Белед). Подобное же одушевление вызывают у скульптора сцены из повседневной жизни, которые он запечатлевает в рельефах на стенах гробниц. Упадок мемфисской монархии оказывает серьезное влияние на искусство: в период с VII по XI династии здесь царит самое настоящее варварство, расцветшее на фоне социальных беспорядков. Начиная с XII династии восстановленные царские мастерские возвращают былое уважение к традициям, однако искусство, становясь академичным, утрачивает живость и естественность. Фигуры царей, как и литература того периода, уже обнаруживают стремление не к отражению могущества и величия, а к психологическому анализу.

Лица царей (илл. 25) выразительны, в них отразились все заботы и тяготы царей, стремящихся к упрочению справедливых законов[358]. В то же время искусство демократизируется. Выпускаются тысячи статуэток для широких социальных слоев, призванные сопровождать умершего в загробный мир. С воцарением XVIII династии наступает новый период, в искусстве он характеризуется техническим совершенством, цель которого – добиться полной условности выражения. Изваяния царей идеализируются. Тем временем азиатская роскошь, с которой Египет познакомился в ходе завоевательных походов на Ближний Восток, привносит новые черты в египетский стиль. Эпоха Аменофиса III становится свидетелем серьезной экспансии утонченного искусства Востока. Египетское искусство испытывает влияние Сирии, Месопотамии и Крита.

В этот момент существенное, хотя и недолгое воздействие на искусство и интеллектуальную культуру Египта оказывает реформа Аменофиса IV, внесшая существенные изменения в религиозную традицию. В каждой сфере вспыхивает своя революция, неожиданная и радикальная, пробивающая брешь в догмах, канонах и ритуалах.

В архитектуре на время забывают о храмах осирисовского типа. Уже не видно пилонов, гипостильных залов, святилищкрепостей. Царь-реформатор возвращает открытые сооружения, подобные храмам Солнца V династии. Храм Атона – это двор, заливаемый солнцем. В центре возвышается алтарь с приношениями, которых касаются лучи Атона. Двор окружен галереей с «цветочными» колоннами. Статуи по бокам представляют не бога, а царя, поклоняющегося Атону. В углу стоит священный камень Солнца (бен-бен). На стенах галереи изображен царь и члены его семьи, поклоняющиеся солнечному диску, чьи лучи касаются царя.

Эта новая храмовая концепция избавляется от священных статуй и традиционных сцен осирисовского культа. Атон не обладает антропоморфным телом, вследствие чего не может быть мумифицирован, пройти обряд Отверзания Уст и воскреснуть. Исчезает все ритуальное убранство, остаются лишь «цветочные» колонны. Мощеные дороги расписываются изображениями животных и птиц, радующихся пробуждению природы, цветов и растений, распускающихся с первыми лучами солнца, появляющегося на восточном горизонте (илл. 32). Эти рисунки служат непосредственными иллюстрациями к Гимнам Атону, фрагменты которых я цитировал выше. Это истинный Магнификат величию солнца.

В этот период уже не встречаются статуи или рельефы прежних богов, главной темой для скульптора становится человек, главным образом царь и его семья. В избытке появляются статуи Аменофиса IV Эхнатона. Царь ратует за возвращение к природе, к живым моделям, разрешает делать глиняные слепки со своего лица (сохранились несколько таких образчиков), чтобы быть уверенным, что черты его будут воспроизведены с достаточной точностью (илл. 28).

Череп у царя примечательный, прогнатический, с массивным выступающим затылком. Скульпторы тщательно воспроизводят крупную нижнюю челюсть и удлиненный череп даже тогда, когда эти деформации стали еще более заметными из-за болезни (рис. 62). Порой изображения царя граничат с карикатурой.

Этот возведенный в высшую степень реализм несет с собой стремление к глубокому исследованию обнаженного тела. Впервые в египетском искусстве мы обнаруживаем наброски с живой обнаженной модели. Царица и дочери царя охотно позируют. В результате на свет появляются реалистические шедевры (илл. 29, 31).

Можно сказать, что в этот короткий период искусство становится светским. Логический результат этой секуляризации – отказ, по крайней мере частичный, от законов, которым прежде подчинялись все изображения человеческих фигур.

Сцены в Эль-Амарне и на утвари Тутанхамона показывают нам царя, царицу и их дочерей в естественных позах, в которых нет и следа формальности или условности. Художник, подмечая выразительные жесты, тут же запечатлевает их, испытывая от этого истинное удовольствие (илл. 30).

Вместе со свободой художник обретает индивидуальность.

Нам известны имена трех придворных скульпторов – Мен, Бек и Иути, работавших для царя и его матери Тейи. Недавно в ходе раскопок были обнаружены их мастерские, а в них найдены великолепные бюсты Эхнатона и его царственной супруги Нефертити.

Изображения, которые мы встречаем на мостовых ЭльАмарны и на утвари Тутанхамона, также свидетельствуют о значительном техническом прогрессе. Художник уже не удовлетворяется скучными, безрадостными цветами, лишенными глубины и сочности. Он пытается «углубить» рисунок, при помощи теней передает рельеф и начинает постигать игру света (илл. 32). Главное в рисунке уже не мысленное восприятие натуры, а отражение зримой реальности. Художник заботится о точной передаче особенностей человеческой фигуры, прорисовке рук и ног. Небрежность, свойственная прежней технике, уходит. Наконец, фрески этого периода демонстрируют желания художников учесть перспективу, а также сгруппировать людей и предметы.

Реалистичные произведения Эль-Амарны дышат чистой, здоровой радостью, но в погребальных сценах, изображенных в гробницах, безмятежность уступает место глубокому горю. Художник не страшится изображать охваченного скорбью царя перед телом его дочери. Человеческие страдания, как и радость, служат источником подлинного вдохновения.

Рис. 80. Поместье Фиванского периода

Примечательно, что освобождение искусства от условностей и канонов положило начало формированию новой традиции. Облик болезненного царя был довольно специфичным: выступающий затылок, изнуренное лицо, висящий живот, округлые бедра – все эти черты отчетливо видны даже под складчатой одеждой из прозрачного материала.

Придворные старались подражать царю, рабски копируя его внешний облик, а художники стремились перенести все это в свои произведения. Подобное проявление стадного чувства несколько портит впечатление от стиля Эль-Амарны.

Качание политического маятника также оказало сильное влияние на искусство, однако отнюдь не сразу. Восстановление власти Амона привело к запустению мастерских ЭльАмарны. Придворные художники и скульпторы вернулись в Фивы. Здесь они вынуждены были вернуться к прежним сюжетам – монотонному изображению богов в статуях и рельефах, а также культовых обрядов. Художники сдались не сразу, на протяжении нескольких поколений они до некоторой степени сохраняли независимость вкуса, верность природе и точность рисунка. Ко времени воцарения Рамсеса II Ренессанс Эль-Амарны вновь стал источником вдохновения, в этот период были созданы последние шедевры египетского официального искусства. Статуя великого фараона Рис. 80. Поместье Фиванского периода изображает его со склоненной головой, словно монарх прислушивается к мольбам своих подданных (илл. 37). Эта поза совершенно отличается от невозмутимой статичности мемфисских царей (илл. 5), более того, она несет в себе черты некоего монархического социализма, при котором царь являлся соратником своих подданных. После XXI династии появляются многочисленные статуи верховных жрецов Амона, холодные и сдержанные (илл. 53), а также реалистичные, энергичные изображения эфиопских царей и военачальников (илл. 54). Саисское Возрождение пыталось вернуть искусство к жизни, обращаясь за вдохновением к мемфисским шедеврам, но рабская приверженность прошлому препятствовала развитию оригинального стиля. Скульптура пришла в упадок, как и власть фараонов. Наступило время промышленного искусства. Налаживалось массовое производство небольших предметов. Художники находили развлечение в преодолении технических трудностей и старались компенсировать отсутствие гениальности талантом. Вдохновение покидает распадающуюся религию и перестает сопротивляться влияниям извне – азиатскому и греческому. Одновременно с истощением жизненных сил страны египетское искусство утрачивает свой стиль и индивидуальность.

rulibs.com

rrulibs.com

Рассмотрим египетское искусство на примере храмов и гробниц, с точки зрения строительных материалов, планировки и убранства.

Материалы

В древнейшие времена камень в строительстве не использовался. Из деревьев, произраставших в стране, можно было получить лишь небольшие балки – они составляли каркас легких конструкций, стены которых плелись из тростника, лотоса и папируса. Самыми древними украшениями были пальмовые листья и цветы папируса, закрепленные на стенах и колоннах. Позднее, в каменных сооружениях, эти украшения копировались. Одной из самых значительных персон при Тинитском и Мемфисском дворах был царский плотник (medeh).

Затем строительным материалом стал ил, смешанный с соломой. Этой смесью заливалась дощатая опалубка. Затем она утрамбовывалась, а после того, как высыхала, доски удалялись. Кроме того, изготовлялись кирпичи, высушиваемые на солнце (в печи они никогда не обжигались). Первый метод позволял «формовать» (qed) гладкие и прочные стены, прямые или закругленные, при условии, что они были толстыми и сужались кверху. Каменщики-формовщики (iqedu) совершенствовали свое искусство, придумывая новые формы – закругленные в верхней части стены, житницы с низкими круглыми сводами (рис. 59 и илл. 22), куполообразные часовни, известные нам главным образом по изображениям.

Кирпич представлял собой прямоугольный легкий материал, пригодный для любых видов работ. Кирпичные стены, которые были тоньше стен из ила, украшались выступами и нишами (рис. 41). Наиболее хорошо сохранившимися образцами подобного рода строительства являются тинитские гробницы (таким же образом украшены шумерские кирпичные сооружения). С древнейших времен египтяне умели возводить ложные своды из кирпича, в которых каждый последующий ряд перекрывал предыдущий. Позднее египетские строители стали строить полукруглые цилиндрические своды и даже купола на парусах. Стены из ила, хрупкие в углах, защищались связками тростника, размещенными в точках наименьшего сопротивления.

Обтесанный камень стал новым строительным материалом. Ко времени правления Усафаиса (I династия) и Хасехемуи (II династия) уже использовались известняк, песчаник и гранит. Священные и царские сооружения теперь «отливались в камне» (qed iner). В Тинитский период царствовал кирпич, а уже начиная с IV династии огромного прогресса достигло каменное строительство – из гранита возводились пирамиды, храмы Солнца. Зодчие и мастера, воздвигая эти грандиозные сооружения, достигли такого уровня мастерства, который пока никому не удалось превзойти. При IV династии желание строить прочные здания колоссальных размеров привело к использованию огромных блоков. Позднее монолиты стали применяться главным образом при создании обелисков, статуй царей и саркофагов. В эпоху последовавшую после Древнего царства в строительстве использовались прямоугольные блоки среднего размера, они укладывались правильными рядами, как кирпичи.

Каменные сооружения сохранили некоторые черты, присущие постройкам из дерева и ила, то ли в силу установившегося порядка, то ли в силу уважения к традициям. Стены, вертикальные изнутри, снаружи имели откосы, необходимые при возведении глинобитных стен, но не требуемые в случае применения камня. Торус, полукруглый фриз, перехваченный скульптурной связкой, напоминает связку тростника, защищавшую углы стен глинобитной постройки, и является сугубо декоративным. В верхней части стен листья уже не крепились, теперь карниз высекался из камня, воспроизводя изогнутые пальмовые листья (рис. 41; илл. 9б; 42; 45). На фасадах часовен и в гробницах имитировались выступы и ниши, характерные для кирпичных сооружений.

Наконец, каменные колонны, первоначально квадратные или цилиндрические и гладкие, как деревянные столбы, превратились в «растительные» колонны, предмет гордости архитектуры эпохи фараонов.

Рядом с гладкой колонной, не имевшей основания и несущей архитрав без верхней части капители, как в храме Сфинкса, в 2900 году до н. э., в правление Джосера появляется цилиндрическая граненая колонна с каннелюрами, увенчанная дорической капителью, с двумя длинными рифлеными листьями, свисавшими вдоль колонны[342]. Этот неожиданный и уникальный образец, объединявший элементы будущих дорического и коринфского ордеров, дает представление об изобретательности домемфисских скульпторов.

В течение следующих столетий предпочтения зодчих изменились. Появилась цилиндрическая колонна, гладкая или граненая, количество граней которой варьировалось от восьми до двадцати четырех. Основание колонны, увенчанной дорической капителью, было шире, чем ее ствол. Затем пришел черед колонн, подражающих формам растительного мира (илл. 47, 48): 1) пальмовидная колонна – стилизованное пальмовое дерево с гладким округлым стволом, увенчанное капителью из девяти пальмовых листьев[343]; 2) лотосовидная колонна в виде пучка из четырех – шести круглых стеблей лотоса, стянутого жгутом и увенчанного распускающимися цветами, часто окруженными бутонами[344]; этот ордер использовался в Древнем царстве, в Фиванский период о нем забыли и вновь вспомнили уже в эпоху Птолемеев; 3) папирусовидная колонна – главный египетский ордер, использовавшийся наиболее часто. Колонна состояла из шести – восьми пучков стеблей папируса, окруженных у основания листьями тростника. Эти стебли имели треугольное сечение, характерное для папируса. Капитель выполнялась в виде распустившихся или закрытых цветов. В эпоху Нового царства колонна упрощается. Один стебель формирует ствол без каннелюр, капитель выполнена в форме цветка, напоминающего опрокинутый колокол или закрытого.

В храмах Греко-римского периода зодчие, вдохновленные новыми архитектурными изобретениями греков, такими как капитель из листьев аканта, создали сложный стиль – цветы лотоса, папируса и лилии, открытые или закрытые, поднимаются из пальметт, виноградных листьев и бутонов различных цветов[345]. Капители представляют собой огромные букеты, расцвеченные яркими красками, как в предшествующие периоды (илл. 47).

Так, дерево, почва, камень и флора Египта обеспечивали строения материалом и декоративными элементами. Но планировка сооружений определялась религиозными соображениями, религия побуждала к стилизации декора и раскрытию глубинного значения здания.

Планировка храмов и гробниц

Когда фараон решал построить святилище, он обращался к Книге основания храмов, которую, как считалось, написал бог Имхотеп. В назначенный день царь, при помощи жрецов, выступавших в роли богов, чертил линии стен, выкапывал углубление в земле, формовал кирпич, закладывал его в основание будущего храма, а под камень клал инструменты, талисманы и таблички со своим именем – напоминание о том, что храм построен людьми в честь богов (об этом ритуале, совершавшемся еще при I династии и дожившем до Римской эпохи, рассказывает Палермский камень).

Зодчие и каменщики трудились под руководством верховного жреца Птаха (покровителя искусств), носившего титул Великого начальника строительных работ (ur kherp hemut).

Таким образом, строительство находилось под неусыпным религиозным контролем. Планировка храма вдохновлялась догмами и менялась вместе с ними.

Тинитский храм представлял собой простое плетеное строение, перед ним располагалась изгородь, а у входа – две эмблемы в виде знака neter (бог). При V династии храмы Солнца (рис. 46) в архитектурном плане развития практически не получили. Обелиск в открытом дворе, жертвенник, сосуды для возлияний и небольшая ризница для жрецов – вот и все составляющие культа. Святилище было лишено земного декора, поскольку предназначалось богу, жившему главным образом на небе.

После демократической революции Осирис стал отождествляться с Ра, соответственно трансформировалась и планировка Фиванского храма, которая с той поры и до самого заката египетской цивилизации оставалась неизменной. Храм строился для человека-бога (Осириса) и для бога небесного (Ра). Таким образом, он должен был подходить для небесного и земного существования.

Планировка храма. Подобно дворцам царей и домам состоятельных людей, храм состоял из трех частей, ведущих человека от социальной к семейной жизни, от внешнего мира к уединению (илл. 42, 43, 44, 45).

1. Дверь во внешней стене ведет в открытый двор, куда могут пройти друзья и гости. Дверь храма, как правило, отличается колоссальными размерами, по обеим сторонам возвышаются башнеобразные сооружения, образующие то, что мы вслед за греками называем пилоном (египетский bekhent).

Внутри располагается просторный прямоугольный двор, нечто вроде закрытой площадки, заливаемой солнцем. Укрыться от его палящих лучей можно лишь в узкой галерее на колоннах, протянувшейся по периметру двора. Это пространство (uskhet), занимающее всю ширину здания, открыто для посетителей, набожных или просто любопытных, и является публичной частью храма.

2. Затем следует второй uskhet, отличающийся от первого наличием крыши, поддерживаемой колоннами (отсюда греческое слово гипостиль). Аналогичное помещение служило хозяину дома столовой и гостиной. Воздух и свет проникают сюда лишь через дверь и отверстия в верхней части стен, под самой крышей. Мы находимся в личных покоях, куда допускаются только близкие. В храме это гипостиль, зал с колоннами, прохладный и полутемный. Здесь бог совершает свое «восхождение» (khâ), то есть являет себя верующим в образе статуи. Здесь он принимает пищу, то есть доставленные ему приношения (hetep). В большинстве храмов есть два, а то и три последовательно расположенных гипостиля: «большой зал восхождения» (uskhet khâ), «большой зал приношений» (uskhet hetep), иногда этим залам предшествует «аванзал» (khent). В эту часть храма допускаются только жрецы и некоторые верующие, Чистые (uâbu). У входной двери – надпись: «Те, кто входит сюда, должны быть чисты».

3. Наконец, мы попадаем в небольшой зал, закрытый со всех сторон, с одним лишь отверстием – дверью. Это самая сокровенная часть дома – гарем, спальня, войти в которую могут лишь хозяин дома и члены его семьи. В храме это «секретное место» здания. В центре, на главной оси располагается нечто вроде крепости, с прочными стенами. Попасть сюда можно только через дверь. Это место обитания бога, «место, о котором никто не должен знать» (khem, skhem), адитон (adyton). Здесь, в гранитном ковчеге или в камере священной ладьи, «что хранит сокровища бога» (utest neferu), пребывает «живой образ» бога в виде символа или статуи. Как правило, ладья располагается на пьедестале, в первом святилище, перед статуей. Это истинная святая святых, «Великий дом» (per-ur). Святилище огибает коридор, в который выходят различные помещения – молельни, хранилища приношений и священной утвари, а также камеры для совершения неких тайных ритуалов. Никто не может войти в «таинственные помещения», за исключением царя и жрецов, исполняющих свои обязанности.

Такова планировка дома, в котором человек-бог жил среди своих созданий (илл. 42). С Фиванского периода до римских времен это сооружение воспроизводилось тысячи раз, некоторые из копий были невелики, другие поражали своими колоссальными размерами[346]. Египетский храм с его огромными стенами, ровную поверхность которых не нарушают ни отверстия, ни лепные украшения, прекрасно гармонирует с размытыми, пологими линиями утесов, возвышающихся над долиной. Здесь зодчий, наученный природой[347], создал сдержанный, мощный стиль, воплотившийся в «вечных памятниках».

Узаконенное религиозными догмами деление храма. Кроме всего прочего, зодчий должен был помнить, что его храм станет местом обитания бога Солнца, творца Вселенной.

Рис. 72. План дворца в Эль-Амарне. Снизу вверх: 1) внешняя стена с массивной центральной дверью; 2) открытый двор, окруженный галереей; 3) колонный зал для принятия пищи и приемов; 4) личные покои, спальня (справа)

Храм, дом Демиурга, является уменьшенной копией Вселенной. Его пол – это земля Египта с ее равнинами, возвышенностями, водами, растительностью и живыми обитателями[348]. Цветы и деревья вырастают из настоящей или воображаемой земли, поднимаясь к открытому небу во дворе или в виде пальмовидных, папирусовидных или лотосовидных колонн поддерживая небесный свод в гипостиле.

Потолок гипостиля и святилища – это стилизованное небо. Оно окрашено в синий цвет, усыпано золотыми звездами, здесь можно увидеть богов в их ладьях, начальников, повелевающих тридцатью шестью частями неба, а также божества зодиака. Здесь реют огромные стервятники с распростертыми крыльями, символизирующие защиту. В центре парит крылатый диск Солнца.

Этот Демиург – бог-Солнце, Атум, Ра, Харахти, выступающий под различными местными именами. Следовательно, храм – это солярное сооружение. Его ритуальная ориентировка обращает фасад на восток. Таким образом, храм располагается на оси восток – запад, следуя за ходом солнца. На практике было обнаружено лишь несколько сориентированных подобным образом храмов, например храм в АбуСимбеле. В теории же предполагалось, что лик бога, пребывающего в святая святых своего храма, должен быть обращен на восток. На левой стороне двора (слева, с точки зрения бога, чье лицо обращено к входу в храм) иногда помещается алтарь, к которому на рассвете приходил жрец, чтобы поклониться восходящему солнцу; вечером он обращался в сторону солнца заходящего. Теоретически (даже если это и не воплощено на практике) солнце должно было вставать между башнями пилона на востоке.

Рис. 73. Храм Хонсу в Карнаке. Рамсес III.

А. Пилон и открытый двор с галереей. Б. Гипостильный зал. В. Святилище на ладье. Г. Холл. Д. Святая святых (статуя)

Жрецы говорят, что две башни – это Исида и Нефтида, «две великие богини на Восточной стороне неба» (Тексты пирамид, § 2200). На стенах храмов эпохи Птолемеев можно прочесть:

«Пилоны подобны двум Сестрам, поднимающим солнечный диск. Одна сестра – Исида, другая – Нефтида. Они держат крылатый диск Бехдета, когда он сияет на горизонте», «Каждое утро Солнце восходит на небе и опускается на две руки Исиды и Нефтиды. Солнце восходит на небе в облике Хепри и пересекает небесный свод». Перед пилоном возвышаются два или четыре обелиска, «освещающие Две Земли подобно Солнцу», они возвещают, что храм находится под защитой этого камня, древнего дома Солнца.

Кроме того, планировка храма соответствует воображаемому движению Солнца, олицетворяемого богом, пребывающим в святилище. Как и на настоящем небе, здесь есть горизонт утра, зенит и горизонт вечера. Небольшой, мрачный адитон – это ущелье в Аравийских скалах, погруженное во мрак перед рассветом, из которого встает Солнце.

Текст гласит: «Ра рождается каждое утро; это место его рождения подобно небесному горизонту». Слабо освещенный гипостиль предоставляет больше простора солнечным лучам.

Солнце уже не на горизонте; уже можно увидеть «небесный свод… поддерживаемый колоннами из папируса, лотоса и пальмы, подобно тому как четыре божества четырех сторон света несут на себе небо». Затем Солнце приходит в открытый двор «подобно Нут [Богине Неба], рождающей свет».

Это безбрежная небесная равнина, открытая солнечным лучам в прекрасные утренние часы. В полдень Солнце стоит над пилонами, поддерживающими его в воздухе, оно в апогее своего могущества. После полудня Солнце проходит те же этапы, но в обратном направлении. Заходящее светило посещает двор, гипостиль и адитон – каждое из помещений все меньше и мрачнее предыдущего. Солнце возвращается в адитон, теперь именуемый его западным горизонтом, и опускается на протянутые руки жреца-царя. «Ночью, до рассвета следующего дня, оно покоится в святилище».

В своем дневном путешествии бог делит свой храм на две области, подобно тому как настоящее Солнце делит небо.

То, что располагается слева от Солнца, когда оно покидает святилище, образует Восточную сторону (примыкающую к Югу) храма и неба – владения восходящего солнца, Ра, бога жизни. То, что находится по правую руку, образует Западную сторону (примыкающую к Северу) – царство заходящего солнца, Осириса, бога смерти и владыки некрополей[349]. Центральную область между двумя сторонами можно сравнить с зенитом.

Зодчий соблюдает эти теологические законы со скрупулезной точностью. Он стремится претворить их в жизнь при помощи планировки храма, особенно это касается «святая святых». В некоторых храмах слева от святилища находятся помещения, в которых бог проявляет себя во всем своем солнечном великолепии. Зал Огня (?) (per-nesert), Зал Трона Ра, зал, в котором празднуется наступление Нового года, и алтарь Солнца во дворе – вот пространства, отмечающие ежедневный или ежегодный триумф Ра. Справа от святилища находится Зал Воды (?) (per-nu) и залы, где празднуются мистерии Осириса умершего и восставшего из мертвых. Они напоминают о том, что храм – это сцена не только для каждодневного угасания Солнца, но и для Страстей Осириса, гробница которого (sheta) и колыбель возрождения (meskhent) тоже находятся в храме.

В других частях храма архитектурное убранство являет человеческому глазу те же контрасты. Слева, на Восточной и Южной стороне, располагаются атрибуты богов и царей, здесь совершаются обряды и находятся приношения, принадлежащие Южной половине мира, над которой в определенный момент проходит солнце. Правая сторона, Западная и Северная, принадлежит Северной половине[350].

Тот же символизм выражается в чередовании колонн с капителями в виде открытых и закрытых бутонов. В больших храмах гипостиль имеет три нефа, центральный из которых выше двух остальных. Капители центрального нефа всегда выполнены в виде колокола, с распустившимися цветами, а колонны боковых нефов увенчаны закрытыми бутонами. Зодчий наблюдал этот контраст в природе: на закате цветы закрываются, склоняя чашечки, а на рассвете бутоны распускаются, подставляя лепестки лучам солнца. Воспроизводя растительные орнаменты в камне, зодчий придавал капителям колонн центрального нефа форму раскрытых цветков, а капителям более низких колонн боковых нефов форму закрытых бутонов. Цветы лотоса и папируса закрыты ночью и на рассвете, лепестки их распускаются лишь под действием света и тепла. Здесь мы имеем дело с религиозной интерпретацией, уводящей нас из мира природы в мир символов. Во-первых, папирусовидные колонны своей формой напоминают живое растение, зелень, которую символизирует папирус (uaz) на письме. Гипостиль назывался uazit, «[зеленым] залом папируса». С другой стороны, из цветка лотоса родились боги. Рисунки в храмах и иллюстрации к «книгам» показывают нам богов – Осириса, Нефертума, Ра – и обожествленного умершего, каждое утро выходящих из раскрытых цветков лотоса. В гимнах «божественный лотос, чей цветок пребывает в древнем Океане, дает прибежище Солнцу» ночью, а на рассвете солнце «в облике Нефертума выходит из лотоса» и появляется на горизонте[351]. Но вернемся в храм. В центральном нефе, символизирующем путь, по которому следует солнце в зените, капители в виде распустившихся цветов свидетельствуют о полуденном триумфе света и растительности. В боковых приделах цветы папируса и лотоса закрыты, поскольку, будучи цветами Востока и Запада, они скрывают в себе нерожденного бога на рассвете и умершего бога в сумерках.

На срединной оси храма, над огромными дверями, то есть в зените, солнце представлено в виде крылатого диска, который до того, как превратился в символ Гора-Солнца из Эдфу (Гора Бехдетского), являлся общепризнанным солярным символом. Входная дверь храма в Абу-Симбеле, расположенная в центре фасада, увенчана Харахти с головой сокола, коронованного диском.

Солярный принцип проявляется и в другой характерной черте, общей для всех храмов. От пилона к гипостилю и святилищу уровень пола постепенно повышается, в то время как крыша становится ниже. Пилон – это высшая точка храма, гипостиль ниже пилона, а самой невысокой частью храма является святилище. Постепенный подъем можно сравнить с эффектом музыкального крещендо. Линиями крыши и пола, сходящимися к святилищу, зодчий словно хотел показать каждодневный восход солнца над восточным горизонтом и его возвращение к горе Запада, вечернему горизонту (илл. 42, 43).

После того как мы изучили планировку храмов, обратимся к планировке гробниц. Здесь опять-таки в основе архитектурного плана лежит осирисовская доктрина. В предыдущих главах мы уже рассматривали основные положения этой доктрины, напомню их вкратце: бессмертие умершего обеспечивается 1) сохранением тела, 2) изготовлением статуй, «живых образов», и 3) отправлением заупокойного культа и регулярными совершениями приношений. Каждая гробница отвечает этим трем условиям и следует ритуальной планировке[352].

Рис. 74. Линии пола и крыши храма

В Мемфисский период мастабы состояли из трех отдельных частей: 1) вертикальной шахты, оканчивающейся погребальной камерой, в которой покоилась мумия; 2) камеры (сердаб), в которой размещались статуи усопшего; в процессе совершения осирисовских обрядов в эти статуи вселяется Душа (Ба) и 3) помещения, открытого для родных и друзей покойного, а также жрецов, отправлявших культ и совершавших приношения (илл. 8, 9а, 9б, 10, 11, 12, 13).

Первые две камеры, вход в которые после погребения закладывался камнями, небольшие и скромно украшенные.

Рис. 75. Визит в некрополь

Третья камера, доступ в которую был открыт, позволяла зодчему в полной мере проявить свое искусство. На обращенной к востоку стене этой «часовни» имелась ложная дверь (илл. 9б), в древности она украшалась желобками, как фасады тинитских гробниц. Это вход Аменти, через который можно было увидеть барельеф – умершего, восседающего за столом в загробном мире. Иногда ложные двери распахнуты, а умерший изображен стоящим на пороге (илл. 10), словно вот-вот спустится по ступеням, чтобы поприветствовать родных. Иногда умерший словно заглядывает в молельню.

Возводя гробницу и украшая ее стены, зодчий строго придерживался религиозных канонов. Впрочем, в устройстве часовни он располагал некоторой свободой действий. В зависимости от состоятельности владельца гробницы зал, в который допускались родственники, мог состоять из одной или нескольких камер.

Существуют мастабы для больших семей (см. гробницы Ти, Птаххотепа в Мемфисском некрополе), в которых число элементов их составляющих умножалось. При возведении царских усыпальниц планировка могла изменяться, но элементы, предписанные канонами, сохранялись. Гробницы Мемфисского периода, как мы уже видели, включают:

1) портик и мощеную дорогу, 2) храм для статуй и 3) пирамиду. Эти три элемента соответствуют часовне, сердабу и погребальной камере мастаб, строившихся для менее значительных людей. Три обязательных элемента сохраняются во все времена. Фиванских царей погребали в высеченных в скалах склепах, а не в пирамидах, но и здесь мы видим храм в долине (например, Рамессеум, илл. 42, 43), гробницу, высеченную в Западной горе (илл. 50), в которую помещались статуи и погребальный инвентарь, а также камеру для мумии. Частные лица, стремившиеся удешевить строительство, ограничивались склепом с шахтой и часовнями, возводимыми за пределами гробниц (рис. 75). Часовни эти до нашего времени не сохранились.

Отделка сооружений

Рисовальщики, скульпторы, художники и декораторы. После завершения строительства храма или гробницы к работе приступали художники и ремесленники, чья задача была не менее сложна, чем задача зодчего.

На камень следовало нанести иероглифические надписи, причем каждый знак должен был быть выполнен на высоком художественном уровне; рисовались и высекались в камне изображения богов и умершего; изготавливались статуи и утварь, предназначенные для совершения обрядов; стены усыпальницы украшались реалистическими изображениями сцен личной, общественной и религиозной жизни; статуи и утварь нужно было позолотить, а настенные рельефы расписать; сооружались массивные двери, снабженные бронзовыми петлями, скобами и болтами и покрытые тонкими золотыми пластинками; кроме этих работ следовало выполнить еще тысячи других, требовавших искусной руки мастера. В Эдфу процесс строительства сооружения и его отделки, начиная с закладки фундамента до водворения бога в его обиталище, занял девяносто пять лет.

Рассмотрим элементы техники рисунка и резьбы.

Египтяне проявили себя прирожденными рисовальщиками. Рисунки и надписи, выгравированные, вырезанные в виде рельефа или нарисованные на стенах, кости, дереве или металле, являют собой непрерывную череду маленьких шедевров.

Выполняя работу, художник постоянно совершенствуется, демонстрируя способность воспринимать формы и передавать их. В Египте письмо – первое из изобразительных искусств – и, наоборот, каждый знак – это определение живого существа или предмета. «Имя» существ, духовная концепция, обретает жизнь и форму при помощи магии иероглифов, «божественных слов». Древние люди, и в особенности египтяне, верили, что изобразить живое существо или предмет означало вызвать его к жизни; то есть образ мог овеществиться. Воплощение этого принципа мы видим на примере статуй, «живых образов» богов и людей. Тот же принцип верен в отношении любой разновидности изображений – письменных или художественных. Таким образом, целью скульптора, художника и рисовальщика было создание полной и точной копии людей или предметов, ибо только в этом случае души людей или предметов смогут «войти» в образы и вдохнуть в них божественную жизнь[353].

Таковы технические условности, которых должен был придерживаться мастер, украшая стены храмов и гробниц. Он сталкивался и с чисто техническими трудностями.

Плиний Старший утверждает, что египтяне изобрели изобразительное искусство за шесть тысяч лет до греков, начав обводить контуры тени, отбрасываемой человеком.

Силуэты живых существ и предметов, скопированные с очертаний теней и перенесенные на стены, – это отправная точка искусства. Такие силуэты можно увидеть как на стенах мастаб, так и на греческих вазах. Подобная техника дает представление о контуре предмета или фигуры, но подходит лишь для изображения профилей. Перерисованные контуры фигуры анфас дают лишь лишенную черт массу. Чтобы отразить детали, художник должен был вписать их в контур.

Египтяне умели рисовать головы и тела анфас, это видно из иероглифов и рельефов, но они редко прибегали к этой технике, а если и рисовали таким образом, то преимущественно фигуры чужестранцев, богов или людей[354]. Это почти исключительное предпочтение профилей привело египтян к ошибкам, непозволительным для столь одаренных и добросовестных художников. К изображению рук и ног они относились довольно небрежно. Многие человеческие фигуры, изображенные на памятниках разных периодов, даже те, что были выполнены с большим мастерством (илл. 18 и 40), наделены двумя левыми ногами или двумя правыми руками.

Силуэт ноги или руки с растопыренными пальцами одинаков, будь то правая рука или нога или левая. Чтобы разделить пальцы на рисунке, нужно было провести несколько линий, при этом египетские художники часто не обращали внимания на то, пальцы какой руки или ноги они рисуют.

Подобные искажения, столь поражающие нас, воспринимались египтянами как чистая условность. Подобные ошибки можно найти и на греческих вазах, а также других предметах, где применялся метод силуэта.

Рис. 76. Гарем в Эль-Амарне

Рельефы на храмах и гробницах отличаются другой любопытной особенностью, которую нельзя объяснить с технической точки зрения, а именно: уплощением некоторых частей тела, отсутствием ракурса и перспективы. Если голову изобразить в профиль, зрачок глаза будет виден не полностью. Но египетский художник хотел нарисовать настоящий, живой глаз, поэтому он уплощает его, рисует полностью, и оттого кажется, что изображенный человек смотрит на вас (рис. 64). То же касается плеч, они изображены анфас, в одной плоскости. Грудная клетка развернута на три четверти, как и живот, на котором отмечен пупок. Торс каким-то образом согласуется с ногами и руками, изображаемыми исключительно в профиль. Те же расхождения характерны и для одежды: воротник, нарисованный анфас, покоится на груди, изображенной развернутой на три четверти, набедренная повязка снова нарисована анфас (см. илл. 15, 24, 32, 33, 40, 41). Короны и головные уборы иногда изображаются анфас, детали уплощаются с целью сделать их более зримыми.

Те же условности проявляются в изображении предметов, зданий, пейзажей, содержащих фигуры, и т. д. Лепешка на циновке будет изображена над циновкой (рис. 51).

Кресло рисуется в профиль, а сиденье его анфас. Изображая храм или дворец, египетский художник помещает дверь, двор, гипостиль и внутренние помещения друг над другом, чтобы они четко просматривались. Если художник должен нарисовать сцену с множеством фигур, находящихся на одном уровне, он изобразит фигуры одного размера, одну над другой. Занятый исключительно передачей размеров, художник не видит перспективы, ракурса. Таким образом, изображение каждой фигуры или предмета самостоятельно и не зависит от его окружения. В общей структуре рисунка изображение сохраняет свое значение (рис. 76).

Откуда же эти условности? Являются ли они следствием неопытности, некоторой неуклюжести древнего искусства? Условности эти можно объяснить не только недостаточным владением техникой рисунка, но и традицией упрощения, порожденной методом изображения силуэтов. Эта традиция сохранялась для ритуальных целей, художники придерживались ее, расписывая культовые сооружения. В технике исполнения объемных статуй заложена другая идея.

Для создания статуй использовались самые разные материалы: камень, пластичная глина, глазурованная или нет, дерево, кость, металл. В древнейшие периоды, в случае применения металла, статуя сначала высекалась по деревянному образцу, а потом отливалась в форме. Для украшения изваяний и оживления их черт применялось золочение, использовались золотые и серебряные накладные украшения, эмаль, драгоценные камни, цветное стекло. Иногда на лицах статуй можно увидеть глаза из эмали в медной оправе. Объемная статуя представляет собой законченную форму, и скульптору нет нужды прибегать к уплощению конечностей или декора, чтобы верно передать действительность. Тем не менее и скульпторы вынуждены были соблюдать некоторые условности.

Во-первых, скульптор должен был решить проблему техники. Как высечь из камня или вырезать из дерева хрупкие конечности фигуры? От века к веку скульпторы совершенствовали свое мастерство. В Тинитский период вся выразительность сосредоточена в лице, руки прижаты к бокам, ноги соединены (рис. 40). В начале Мемфисского периода конечности освобождаются: руки могут быть распростерты, ноги уже не прижаты друг к другу, левая ступня чуть выдвинута вперед (илл. 13). В статуях из дерева, материала более пластичного, чем камень, конечности движутся: правая рука, сжимающая трость, вытянута вперед, ноги словно делают шаг (илл. 23, 27). Изваяния из меди, бронзы или пластинчатого золота еще более свободны в своих движениях. В конце Фиванской империи использование форм для литья фигур, как правило небольших, позволило наладить производство статуэток в больших количествах.

И все же египтяне так и не достигли того уровня мастерства, которым славились греки. Но надо помнить, что скульптура в Египте долгое время была искусством религиозным. Большинство статуй, дошедших до нас, обнаружены в храмах или гробницах, а следовательно, изображают людей достойных – царей, богов и обожествленных умерших или, по крайней мере, причастных к культу – жрецов храмов или слуг умершего в его гробнице. Неудивительно, что эти фигуры, выполняющие священный долг, столь серьезны и официальны. Позы их строго регламентированы. Боги и великие люди изображены стоящими, ноги прижаты друг к другу, или левая нога чуть выступает вперед. Иногда их изображают восседающими на троне или в кресле. Подчиненные и слуги сидят в восточной манере, ноги вместе, руки лежат на коленях. Иногда ноги скрещены, как это бывает у портного (илл. 14). Порой они стоят на коленях, а руки их простерты в знак преклонения. В какой бы позе объемная или рельефная фигура ни изображалась, она всегда должна была находиться в сфере технических и ритуальных канонов.

Нам не известен ни один египетский трактат на тему искусства, но Диодор сформулировал правила, которых придерживались рисовальщики и скульпторы. Человеческое тело словно делилось на две половины воображаемой линией, проходившей через центр лба, носа, грудной клетки и через пупок. Обе половины должны быть равными и симметричными. Подтверждение слов Диодора мы находим в большинстве рельефов и статуй. Ланге вывел из этого свой «закон анфаса» (название не очень отражает суть закона, поскольку при его применении не требуется изображать фигуру анфас). Египетское произведение искусства основывается на равновесии частей относительно срединной линии. Голова не наклонена ни влево, ни вправо, а верхняя часть тела даже у сгорбленных фигур остается неизменной. Добавлю, что конечности даже в движении соединяются с телом довольно жестко, иногда под прямым углом (илл. 14, 13, 27).

В случае со скульптурной группой методы используются те же самые. Взгляните на бога или царя, обнимающего свою супругу, сидящую у него на коленях (илл. 51). Два тела – это самостоятельные фигуры, не зависящие друг от друга, тела их неподвижны, руки и ноги отходят от тел под острым углом.

Здесь мы встречаемся с теми же условностями, что характерны и для рельефов. Египтянин не изображает тела так, как их воспринимает его глаз, на определенном расстоянии и в определенном масштабе, с изгибами, с учетом ракурса и теней, заметно меняющих истинные очертания. Он исправляет то, что видит, основываясь на знании, полагается на свою память и осязание, рассказывающие о целой форме фигуры или предмета. Он пытается изобразить тела такими, какие они есть, а не такими, какими он их видит, поэтому фигуры даже в группе выглядят как нечто обособленное и самостоятельное. Это похоже на изображение фигур на рисунке – одна над другой и человеческих тел – конечность за конечностью. Эта объективистская концепция искусства присуща не только египтянам. До V века до н. э. ею были отмечены произведения искусства всех восточных народов.

Затем появились греки с их субъективистской концепцией, они изображали человеческие тела так, как видели, – в перспективе, с тенями и масштабом, а не так, как подсказывал им опыт. Египетскую систему изображения можно увидеть в рисунках детей и первобытных народов, а также в произведениях выдающихся художников, которые из принципа или по привычке возвращались к передаче реальных форм. Это характерно для кубизма и других течений.

Следует заметить, что здания, статуи и рельефы всегда расписывались, а иногда покрывались тонким слоем штукатурки, на которую наносилась краска.

Краска, наносимая на штукатурку, не позволяла передавать объем. Так же обстоит дело с росписями в фиванских гробницах, они не рельефны, выполнены на ровных стенах (илл. 20, 21, 22, 50). Чтобы изобразить человеческое тело, цветы, листья и узоры, художник использует только акварель, зачастую обычного цвета. За некоторым исключением[355], в рисунках не передаются тени, тон. Художник изображает вещи такими, какими лично он их воспринимает, – статичными, однотонными, без теней, а не такими, какими видят их его глаза, – в движении, оживляемыми игрой света и тени.

Эти условности, подчинившие себе египетское изобразительное искусство, глубоко выявлены в определении живописи, данном Леонардо да Винчи: «Это интеллектуальная категория». «Искажения», характерные для египетского искусства, проистекают из умонастроений, свойственных не нам, а древним людям.

Художник должен был придерживаться установленных правил. Диодор отмечает, что египетские скульпторы следовали канонам пропорций. «Они делили тело на двадцать одну с четвертью часть и так создавали скульптуру». Это привело к удивительным последствиям – разные части статуи создавались разными мастерами. «Совместно определив высоту статуи, каждый принимался за работу, но, хотя трудились мастера порознь, порожденное ими произведение поражает своей гармоничностью». Когда работа закончена, все части собираются воедино[356]. В действительности же подобные произведения встречались редко. Почти все каменные статуи – это монолиты и потому не могли быть созданы способом, о котором говорит Диодор. Впрочем, Легран обнаружил в Карнаке статую из песчаника, конечности которой были вырезаны отдельно и крепились к туловищу шипами. Обособленные подвижные конечности часто встречаются в изваяниях из дерева. Рассказ Диодора, конечно, грешит преувеличениями, но слова его заставляют задуматься.

Рисовальщики готовили для скульпторов каменные блоки, предназначенные для изготовления статуй, и стены, на которых должны были появиться рельефы, расчерчивая поверхности вспомогательными линиями, облегчающими исполнение особо важных деталей. Лбы, глаза, плечи, талия и ступни располагаются на одних и тех же линиях, положение рук тоже регламентировано и зависит от конкретного жеста (илл. 15, 24, 34, 40, 41).

Что касается пропорций фигуры, изучение памятников показывает, что существовал некий канон, который, впрочем, варьировался в зависимости от периода и школы. «Первый канон, который использовался начиная с Древнего царства, делит вертикальную человеческую фигуру на восемнадцать квадратов. Колени находятся в шестом квадрате, плечи – в шестнадцатом, а нос – в семнадцатом. Голова состоит из двух квадратов, она восемь раз укладывается в тело. Сидящая фигура состоит из пятнадцати квадратов. Второй канон, использовавшийся главным образом в Саисский период, позволяет изобразить более стройную фигуру, лоб которой располагается в двадцать первом квадрате, рот – в двадцатом, плечи – в девятнадцатом, а колени – в седьмом» (Ж. Капар. Leçons sur l’art égyptien).

Композиция рисунков

Композиция рисунков демонстрирует нам различные занятия, связанные с отправлением культа богов и обожествленных умерших.

Огромные, лишенные окон стены храмов прекрасно подходили для резца скульптора. Говоря об иероглифах, я упоминал, что письмо в Египте являло собой рисунок. Справедливо и обратное: рисунок на стенах памятников – это то же письмо. Храмы можно было читать как молитвенники. Рисунки отвечали особому характеру трех частей храма и описывали все, что происходило внутри.

В части, открытой для доступа публики, у пилона и во дворе обычно изображались исторические сцены – одержанные победы и караваны трофеев, на которые был построен храм, ритуал закладки храма, указы, наделяющие жрецов привилегиями и землей, необходимой для отправления культа. Декорирование здесь напоминает серию объявлений для публики. Изображения часто делались углубленными по отношению к плоскости фона, en creux (контурного рельефа), этот метод позволял достичь максимальной разборчивости и удобочитаемости.

В гипостиле мы видим бога в различных ипостасях, восседающего на троне и принимающего поклонение Чистых (илл. 34, 35, 36), или переносимого в своей ладье на плечах жрецов в праздничной процессии, во время которой бог являл свою волю жестами или знамениями (рис. 62). В Зале приношений сорок два Нила из сорока двух номов несут цветы, фрукты, другую пищу (рис. 53). На стенах изображен царь, ловящий арканом быков или стреляющий в них, а также в антилоп и коз, мясо которых попадало на стол богов.

Он забивает животных (рис. 67), он жарит мясо, он приносит воду, благовония и цветы богу, который наслаждается дымом приношений. И вот мы попадаем в святая святых храма – в молельню. Здесь на стенах один за другим воспроизведены ежедневные ритуалы, вдыхающие жизнь в статую бога. В палатах Востока изображены пышные празднества в честь Солнца, а в палатах Запада – ночные мистерии смерти и воскрешения Осириса.

На всех рисунках царь беседует с богом (илл. 24). Изображения царя, который составляет такую же неотъемлемую часть культа, как и бог, встречаются повсюду. Художники стремились не пропустить сцену божественного рождения царя, его коронации, его празднеств Сед, его омовений и сокровенных бесед с богами (илл. 41), прославлявших его как бога среди людей, воссоединившегося со своим Ка.

Образы богов встречаются столь же часто – на рельефах и стенах, в молельне, в криптах. Главный скульптор царя, сын скульптора, живший в эпоху Нового царства и поклонявшийся Тоту, покровителю художников, рассказывает нам о том, что, будучи совсем молодым, он был назначен царем начальником работ в храмах. Мастера торжественно ввели в Золотой Дом, чтобы он вдохнул жизнь в статуи и изображения богов. Ничто не укрылось от его зоркого глаза: «Я – начальник таинств. Я вижу Ра в его ипостасях, Атума в его рождениях, Осириса, Тота, Мина, Гора, Хатор, Сехмет, Птаха, Хнума, Амона-Ра» и т. д. (более тридцати богов). «Это я помещаю их в вечные обители».

Украшая гробницы, будь то мастабы или подземные склепы, художники также сверялись с книгами образцов, которые воспроизводили процесс вырезания или рисования различных культовых сцен (в погребальных камерах) или сцен новой жизни, которая ждала умершего (в часовнях).

Что касается отображения повседневной жизни, то недостаток места на страницах этой книги не позволяет нам детально рассмотреть эту тему, которую Ж. Бенедит формулирует так: «Пластическое искусство Древнего Египта делится на две близкие, но отличные друг от друга сферы, граница между которыми, впрочем, не всегда четкая – это область свободного, общедоступного, народного искусства и область искусства канонического, культового».

В сценах, изображающих природу и животный мир, художник, обладающий острым глазом, легко передает то, что видит. Изображая пахарей в поле, пастухов, охраняющих свои стада, ремесленников за работой, торговцев на рынке, уличные сценки, игры или драки, мастер не выказывает никакой скованности, не прибегает к каноническим методам. Он реалистичен, смел и не лишен чувства юмора. Можем ли мы сделать вывод, что в Египте существовало культовое искусство, отличное от искусства народного? Такая постановка вопроса неизбежно введет нас в заблуждение.

Мне представляется, что границу следует проводить между сюжетами, темами, а не между эстетическими доктринами или художниками. В зависимости от сюжета – религиозного или мирского – художник в большей или меньшей степени придерживается ритуальных предписаний и канонических традиций. Во все времена те же самые художники могли передавать аспекты ограниченного канона или в равной степени хорошо изображать свободную натуру. Египетские художники строго придерживались канона, когда вынуждены были делать это, но, когда позволялось, давали волю своему воображению.

Между тем нельзя отрицать, что даже сюжеты, взятые из повседневной жизни и предоставляющие определенную свободу выражения, не избежали влияния «книги художника», поскольку на разных памятниках можно увидеть повторяющиеся штрихи. Даже человеческая живость и энергичность обращены в формулы, которым обучали в художественных школах.

«Начальник художников, рисовальщик и живописец», живший в эпоху XII династии, гордится своей способностью в равной степени хорошо изображать как ритуальные, так и свободные сцены. Судя по всему, он специализировался на изготовлении статуэток из глазурованной глины. Используя технические термины, значение которых нам зачастую неизвестно, мастер рассказывает о своем опыте по подготовке пластичной глины и лепке статуэток. С одной стороны, он «постиг тайну божественных слов [иероглифов], церемонию празднеств и магию, и теперь может использовать свои знания в работе, не боясь что-то упустить». С другой стороны, он описывает свободные позы, которые научился изображать: «Я знаю позу статуи мужчины, походку женщины, сгорбленную фигуру того, кого бьют… Я могу сделать так, чтобы один глаз смотрел на другой[357]; я знаю испуганный взгляд пробужденных, взмах руки копьеметателя и осанку бегуна. Я знаю, как делать глину (?) и прочие материалы так, что они не сгорят в огне и не будут размыты водой. Эти тайны были открыты только мне и моему старшему сыну, когда Бог [царь] повелел, чтобы они были открыты достойному. Трудясь на посту начальника работ, я видел творения рук его в каждом драгоценном материале от серебра и золота до слоновой кости и черного дерева».

Не стоит высмеивать тщеславие мастера. В нем скрывается то, что до сих пор нам не встречалось и на что следует обратить внимание раньше, чем мы завершим рассмотрение изобразительного искусства Египта, – это профессиональная гордость художника, «посвященного в таинства искусства и ремесел», и проявление его индивидуальности.

Индивидуальность художников и периоды

Техническое мастерство приносит свое вознаграждение. Оно развивает в художнике радость творчества и стремление к совершенству, благодаря этим качествам искусство становится для мастера самоцелью, а не средством исполнения религиозного акта. Оно открывает путь к независимости от правил и канонов. Некоторые египетские художники этим путем воспользовались. Да, произведения искусства почти всегда анонимны, лишь в редких случаях на статуе, например, писалось имя скульптора. Но профессиональная гордость существует.

На гробнице Птаххотепа (V династия) начальник скульпторов, Птах-Анхни, изобразил себя. При Рамсесе III художник оставил свое изображение, являющее своего автора в будничной обстановке: он сидит в восточной манере, погружая кисти в чашечки палитры. Длинные волосы художника, ниспадающие на плечи, придают ему поразительно «артистический» вид.

Рис. 77. Изготовление вазы из твердого камня. Древнее царство. Сверло (hemt) стало иероглифом, обозначающим художника, ремесленника, искусство

Другой художник того же периода отрицает, что «является простым рисовальщиком-писцом. Мысль – вот его руководитель и советчик. Над ним нет начальника, который устанавливал бы правила, ибо он, художник, смышлен, опытен и искусен во всем».

Некоторые формы предоставляют большую свободу выражения, чем другие. Вскоре художник приходит к пониманию, что его цель – в удовлетворении от своей работы, мы называем это искусством ради искусства. Такое удовлетворение получали от своего занятия золотых дел мастера, ювелиры, мебельщики, создатели предметов роскоши. На протяжении столетий религия вдохновляла этих ремесленников на создание декоративных мотивов. Цепочка, браслет, ожерелье, корона – прежде чем стать личными украшениями, все эти предметы были талисманами, защищавшими запястье, лодыжку, шею, талию или голову. Вот почему они украшены иероглифами, означающими бодрость, постоянство, жизнь-здоровье-силу и магическую защиту. Раскрытые цветки лотоса и папируса напоминают о том, что в их чашечках рождается солнце. Иногда, как в случае с пекторалями, форма украшения строго архитектурная, оно принимает облик ковчега, содержащего одну или несколько священных фигурок (рис. 79). Создание таких амулетов требовало большого опыта и мастерства. Работа с золотом, серебром и бронзой, драгоценными камнями и стеклянной пастой – это работа тонкая. Богатство материала, красота форм и расцветок столь привлекательны, что эстетическая ценность украшения значительно превосходит его магическую полезность. Золотые мухи, служащие застежками для цепочек, витые змейки-браслеты для рук и ног, кольца для пальцев рук и ног, бронзовые зеркала с ручками, украшенными фигурками и цветами, шкатулки для ювелирных изделий, великолепные ларцы, покрытые символами Осириса и Исиды, – все эти предметы роскоши, выполненные из драгоценных материалов, ценящиеся за мастерство исполнения и красоту, обладают непреходящей истинной ценностью. Разве нельзя сказать то же самое о стульях, креслах, постелях, священных ларцах, двускатных святилищах (этих созданных в эпоху XII династии предшественников греческих фронтонов) – в общем, обо всей бытовой обстановке, великолепные образчики которой были обнаружены в гробнице Тутанхамона (илл. 30) и других усыпальницах XVIII династии? Все эти предметы попрежнему несут на себе ритуальный декор. Уреи, львиные головы и лапы выполняют защитную функцию; лотосы, талисманы жизни и силы, а также жизнерадостные, гротескные фигурки Беса и Тоэрис отгоняют прочь злых духов. Но ценятся эти произведения искусства за отделку золотом и драгоценными камнями, за свою изящную прочность. Они превратились в предметы роскоши. Керамика, которая в доисторические времена составляла неотъемлемую часть обстановки и несла на себе эмблемы кланов, вскоре утратила свой национальный и местный орнамент, стала менее вычурной и более практичной – большое распространение получили предметы домашней утвари, вазы. К эпохе Среднего царства скульпторы и мастера, работавшие по металлу, обеспечивали своими творениями не только царя и привилегированные классы, но и более широкие слои населения. Каждый теперь мог лично возносить молитвы богам, для чего можно было приобрести статуэтки божеств, выполненные из золота, бронзы, глины, раскрашенного дерева, слоновой кости. Искусство встало на промышленные рельсы. Предметы штампуются целыми партиями. В Саисский период статуэтки и талисманы из металла и глазурованной глины выходили из форм буквально миллионами.

Рис. 78. Браслет-талисман. Образован защитными знаками. Золото и аметист. Найден на руке женщины в Негадахе. I династия

Но не только развитие техники и воспитание вкуса широких масс помогли искусству постепенно освободиться от религиозных цепей. Социальная эволюция и политические волнения также оказали свое влияние на стиль и выразительность произведений искусства, в особенности на те виды, что были наиболее близки человеку, – скульптуру и живопись.

Рис. 79. Пектораль в виде святилища с лотосовидными колоннами.

Золотые пластинки, сердолик, бирюза и ляпис-лазурь. Нехебт защищает имя Сенусерта III, который в виде грифона бросается на пленных. Каир, из Дашхура

Дошедшие до нас статуи Тинитского периода являют собой произведения реалистического искусства, чрезвычайно близкие к природе. Но когда властвовать в объединенной стране стал монарх, появились традиционные изображения царей и богов. Статуя Хасехема (рис. 40) возвещает собой о начале канонического искусства, которому суждено будет доминировать на протяжении трех тысячелетий. В эпоху Мемфисского Древнего царства облик бога-царя во всем его величии отражают царские статуи Хефрена и рельефы в солярных и царских храмах. Затем наступает черед аристократии – изображения знатных людей найдены в сердабах V и VI династий. Однако самые искренние и реалистичные произведения отражали облик людей среднего достатка.

Среди них хорошо известный сидящий Писец и Сельский Староста (Шейх-эль-Белед). Подобное же одушевление вызывают у скульптора сцены из повседневной жизни, которые он запечатлевает в рельефах на стенах гробниц. Упадок мемфисской монархии оказывает серьезное влияние на искусство: в период с VII по XI династии здесь царит самое настоящее варварство, расцветшее на фоне социальных беспорядков. Начиная с XII династии восстановленные царские мастерские возвращают былое уважение к традициям, однако искусство, становясь академичным, утрачивает живость и естественность. Фигуры царей, как и литература того периода, уже обнаруживают стремление не к отражению могущества и величия, а к психологическому анализу.

Лица царей (илл. 25) выразительны, в них отразились все заботы и тяготы царей, стремящихся к упрочению справедливых законов[358]. В то же время искусство демократизируется. Выпускаются тысячи статуэток для широких социальных слоев, призванные сопровождать умершего в загробный мир. С воцарением XVIII династии наступает новый период, в искусстве он характеризуется техническим совершенством, цель которого – добиться полной условности выражения. Изваяния царей идеализируются. Тем временем азиатская роскошь, с которой Египет познакомился в ходе завоевательных походов на Ближний Восток, привносит новые черты в египетский стиль. Эпоха Аменофиса III становится свидетелем серьезной экспансии утонченного искусства Востока. Египетское искусство испытывает влияние Сирии, Месопотамии и Крита.

В этот момент существенное, хотя и недолгое воздействие на искусство и интеллектуальную культуру Египта оказывает реформа Аменофиса IV, внесшая существенные изменения в религиозную традицию. В каждой сфере вспыхивает своя революция, неожиданная и радикальная, пробивающая брешь в догмах, канонах и ритуалах.

В архитектуре на время забывают о храмах осирисовского типа. Уже не видно пилонов, гипостильных залов, святилищкрепостей. Царь-реформатор возвращает открытые сооружения, подобные храмам Солнца V династии. Храм Атона – это двор, заливаемый солнцем. В центре возвышается алтарь с приношениями, которых касаются лучи Атона. Двор окружен галереей с «цветочными» колоннами. Статуи по бокам представляют не бога, а царя, поклоняющегося Атону. В углу стоит священный камень Солнца (бен-бен). На стенах галереи изображен царь и члены его семьи, поклоняющиеся солнечному диску, чьи лучи касаются царя.

Эта новая храмовая концепция избавляется от священных статуй и традиционных сцен осирисовского культа. Атон не обладает антропоморфным телом, вследствие чего не может быть мумифицирован, пройти обряд Отверзания Уст и воскреснуть. Исчезает все ритуальное убранство, остаются лишь «цветочные» колонны. Мощеные дороги расписываются изображениями животных и птиц, радующихся пробуждению природы, цветов и растений, распускающихся с первыми лучами солнца, появляющегося на восточном горизонте (илл. 32). Эти рисунки служат непосредственными иллюстрациями к Гимнам Атону, фрагменты которых я цитировал выше. Это истинный Магнификат величию солнца.

В этот период уже не встречаются статуи или рельефы прежних богов, главной темой для скульптора становится человек, главным образом царь и его семья. В избытке появляются статуи Аменофиса IV Эхнатона. Царь ратует за возвращение к природе, к живым моделям, разрешает делать глиняные слепки со своего лица (сохранились несколько таких образчиков), чтобы быть уверенным, что черты его будут воспроизведены с достаточной точностью (илл. 28).

Череп у царя примечательный, прогнатический, с массивным выступающим затылком. Скульпторы тщательно воспроизводят крупную нижнюю челюсть и удлиненный череп даже тогда, когда эти деформации стали еще более заметными из-за болезни (рис. 62). Порой изображения царя граничат с карикатурой.

Этот возведенный в высшую степень реализм несет с собой стремление к глубокому исследованию обнаженного тела. Впервые в египетском искусстве мы обнаруживаем наброски с живой обнаженной модели. Царица и дочери царя охотно позируют. В результате на свет появляются реалистические шедевры (илл. 29, 31).

Можно сказать, что в этот короткий период искусство становится светским. Логический результат этой секуляризации – отказ, по крайней мере частичный, от законов, которым прежде подчинялись все изображения человеческих фигур.

Сцены в Эль-Амарне и на утвари Тутанхамона показывают нам царя, царицу и их дочерей в естественных позах, в которых нет и следа формальности или условности. Художник, подмечая выразительные жесты, тут же запечатлевает их, испытывая от этого истинное удовольствие (илл. 30).

Вместе со свободой художник обретает индивидуальность.

Нам известны имена трех придворных скульпторов – Мен, Бек и Иути, работавших для царя и его матери Тейи. Недавно в ходе раскопок были обнаружены их мастерские, а в них найдены великолепные бюсты Эхнатона и его царственной супруги Нефертити.

Изображения, которые мы встречаем на мостовых ЭльАмарны и на утвари Тутанхамона, также свидетельствуют о значительном техническом прогрессе. Художник уже не удовлетворяется скучными, безрадостными цветами, лишенными глубины и сочности. Он пытается «углубить» рисунок, при помощи теней передает рельеф и начинает постигать игру света (илл. 32). Главное в рисунке уже не мысленное восприятие натуры, а отражение зримой реальности. Художник заботится о точной передаче особенностей человеческой фигуры, прорисовке рук и ног. Небрежность, свойственная прежней технике, уходит. Наконец, фрески этого периода демонстрируют желания художников учесть перспективу, а также сгруппировать людей и предметы.

Реалистичные произведения Эль-Амарны дышат чистой, здоровой радостью, но в погребальных сценах, изображенных в гробницах, безмятежность уступает место глубокому горю. Художник не страшится изображать охваченного скорбью царя перед телом его дочери. Человеческие страдания, как и радость, служат источником подлинного вдохновения.

Рис. 80. Поместье Фиванского периода

Примечательно, что освобождение искусства от условностей и канонов положило начало формированию новой традиции. Облик болезненного царя был довольно специфичным: выступающий затылок, изнуренное лицо, висящий живот, округлые бедра – все эти черты отчетливо видны даже под складчатой одеждой из прозрачного материала.

Придворные старались подражать царю, рабски копируя его внешний облик, а художники стремились перенести все это в свои произведения. Подобное проявление стадного чувства несколько портит впечатление от стиля Эль-Амарны.

Качание политического маятника также оказало сильное влияние на искусство, однако отнюдь не сразу. Восстановление власти Амона привело к запустению мастерских ЭльАмарны. Придворные художники и скульпторы вернулись в Фивы. Здесь они вынуждены были вернуться к прежним сюжетам – монотонному изображению богов в статуях и рельефах, а также культовых обрядов. Художники сдались не сразу, на протяжении нескольких поколений они до некоторой степени сохраняли независимость вкуса, верность природе и точность рисунка. Ко времени воцарения Рамсеса II Ренессанс Эль-Амарны вновь стал источником вдохновения, в этот период были созданы последние шедевры египетского официального искусства. Статуя великого фараона Рис. 80. Поместье Фиванского периода изображает его со склоненной головой, словно монарх прислушивается к мольбам своих подданных (илл. 37). Эта поза совершенно отличается от невозмутимой статичности мемфисских царей (илл. 5), более того, она несет в себе черты некоего монархического социализма, при котором царь являлся соратником своих подданных. После XXI династии появляются многочисленные статуи верховных жрецов Амона, холодные и сдержанные (илл. 53), а также реалистичные, энергичные изображения эфиопских царей и военачальников (илл. 54). Саисское Возрождение пыталось вернуть искусство к жизни, обращаясь за вдохновением к мемфисским шедеврам, но рабская приверженность прошлому препятствовала развитию оригинального стиля. Скульптура пришла в упадок, как и власть фараонов. Наступило время промышленного искусства. Налаживалось массовое производство небольших предметов. Художники находили развлечение в преодолении технических трудностей и старались компенсировать отсутствие гениальности талантом. Вдохновение покидает распадающуюся религию и перестает сопротивляться влияниям извне – азиатскому и греческому. Одновременно с истощением жизненных сил страны египетское искусство утрачивает свой стиль и индивидуальность.

rulibs.com


Смотрите также